Шрифт:
Шляпа была розовая, сарафан розовый, и босоножки тоже розовые.
С розовым случился перебор, но Марина Викторовна решила ничего не менять в своем облике. Она даже добавила розовые сережки и розовую помаду.
Лето так лето. Жара так жара.
Пусть все будет легкомысленным, непредсказуемым и немного безвкусным.
Она зашвырнула в чемодан еще один купальник, пластмассовую бижутерию, которую ни разу не надевала, и два парика – рыжий и… очень рыжий.
В рыжих париках ее лицо становилось неузнаваемым.
В рыжих париках, темных очках и широкополых шляпах.
Иногда, правда, Марина Викторовна думала, что неплохо было бы наклеить усы – уж для полной неузнаваемости! – но тогда пришлось бы идти до конца, надевать костюм, галстук, рубашку, прятать длинные волосы и отказываться от косметики. Марина Викторовна терпеть не могла мужские роли – слишком сильно бурлило в ней женское, прекрасное, молодое начало.
Лето било во все колокола!
Нужно успеть насладиться солнцем, наплескаться в море, належаться на горячем песке, наслушаться шума ветра и шороха листвы, погонять на спортивной машине и, может быть, даже – может быть! – закрутить краткосрочный роман со смуглым юношей девятнадцати лет.
Словом, она спешила получить удовольствия, которые можно поймать только летом.
Жизнь коротка, считала Марина Викторовна. Жизнь коротка, и нужно, чтобы каждое лето становилось маленьким приключением.
В аэропорту и самолете все прошло без сучка без задоринки: никто не узнал ее под розовой безвкусной завесой.
Крым встретил Марину мелким дождем и порывистым ветром.
– И это юг? – засмеялась она, усаживаясь на заднее сиденье желтой «Волги», после того как таксист помог ей уложить чемодан в багажник. – И это мой любимый жаркий Крым?!
– Это мой любимый жаркий Крым, – хмыкнул таксист. – Всю зиму жарило так, что цветы на клумбах цвели, а как лето настало, так на тебе – дождь вторую неделю хлещет. Глобальное сумасшествие природы.
– Отвезите меня в какой-нибудь закуток у моря. Хочу снять на месяц маленькую конуру за разумные деньги, – улыбнулась Марина.
– Так у меня тетка как раз такую конуру сдает! – обрадовался таксист. – До моря – десять шагов. Туалет, правда, на улице, зато из окна берег видно.
– Отлично! – обрадовалась Марина. – Везите меня к своей тетке!
– Кого-то вы мне напоминаете! – обернувшись, таксист пристально посмотрел на Марину, пытаясь заглянуть ей в лицо, скрытое широкими полями шляпы.
– Рыжие все на одно лицо, – сухо ответила Марина Викторовна.
И подумала: «Началось!»
Тетка оказалась толстой и милой, а сарай, который она сдавала, вполне пригодным для жилья.
Кровать, тумбочка, шкаф для одежды и вид на море из крошечного окошка – что еще надо для маленького летнего счастья?.. На потолке, правда, набрякло и пульсировало влагой большое пятно от дождя, но тетя Галя успокоила:
– Дождь-то, небось, вот-вот кончится, пятно и просохнет.
Она сбегала в дом за тазом и поставила его в центр комнатушки, под протекающий потолок. Но даже таз не испортил Марине Викторовне крымского, летнего настроения. Дождь ведь все равно кончится, таз можно будет убрать, а если даже и не убрать – ничего страшного, она же не собирается сутками сидеть в этом сарае, так – сняла, чтобы была крыша над головой. Пусть и дырявая. Зато за смешные деньги.
– Живите и наслаждайтесь, – напутствовала ее толстая, милая тетя Галя, но, собравшись уйти, вдруг замерла в дверях, близоруко прищурилась и сказала:
– Похожи вы на кого-то…
– Рыжие все на одно лицо, – раздраженно ответила Марина Викторовна.
Она сняла шляпу и темные очки только после того, как хозяйка ушла, плотно прикрыв за собой дверь. Поменяла парик на другой – с более густой челкой, а неуместный в дождь сарафан сменила на серый костюм и серую шляпу.
Может быть, в сером она перестанет быть «на кого-то похожей»?
Марина выскользнула за дверь своего «люкса с тазом», вышла за калитку и на попутке добралась до города. Там она взяла напрокат желтую «спортивку» – питала она слабость к ярким спортивным машинам – и решила, что раз уж дождь, раз уж хмуро и пасмурно, она поднимет себе настроение в магазинах.
Но… едва Марина Викторовна села за руль, дождь прекратился, тучи рассеялись, и выглянуло наглое, жирное, как бабушкин блин, крымское солнце, под которым хотелось забыть обо всем, кроме того, что ты знаменита, красива и относительно молода…
Купив зачем-то в местном бутике еще один сарафан – опять розовый – и еще один купальник – крошечное бикини, Марина Викторовна рванула на пляж. Она знала тут множество маленьких диких пляжей, где природа брала верх над цивилизацией, но даже туда туристы наползали, как саранча, оккупируя каждый камушек, каждый сантиметр узкого берега.
Песок был мокрый, но главное – народ еще не успел сориентироваться по поводу резкого прекращения дождя, и на пляже никого не оказалось.
Ни-ко-го. Хоть голой купайся…
Что Марина Викторовна и сделала.
Вода оказалась неожиданно теплой. Волны деликатно играли ее податливым телом, а мысли… мысли плавились от внезапно наступившей жары.
Как хорошо, что она не осталась на лето в душной столице, как хорошо, что рискнула – только через два года рискнула – выбраться в любимые и дорогие сердцу места.
Накупавшись до легкого шторма в сердце, Марина выбралась на скалистый берег, обсохла на солнце, надела купальник и закурила.
Жара, море и одиночество были ее любимыми спутниками, вот только состыковаться с ними одновременно получалось так редко!
– Правда, тут совершенно особенное место? – спросил за спиной бархатистый голос.
Марина вздрогнула и обернулась.
Юноша оказался точно таким, о котором мечталось, – смуглым, высоким и черноглазым. Лет ему было едва ли за двадцать…