Чтение онлайн

В дверь радостно постучали.

— Войдите, — сказал я рассеянно.

На пороге появился улыбающийся Букашко. Мне показалось, что он сообщит мне что-то потрясающее, например: "Свершилось, батюшка"! И оказался прав.

— Свершилось, Григорий Леонтьевич!

У меня к лицу прилила кровь. Неужели, вчерашний шмон принес Букашко успех? Так поверишь в любой бред!

— Нашли что-нибудь занятное в рабочих столах сотрудников? — спросил я.

— Нет, там пусто. Но произошло чудо! Как мне повезло, вы и представить себе не можете! Верно дело, родился я в красной рубашке!

— Не томите, рассказывайте скорее.

— Сотруднички наши — полные балбесы! Не знаю уж, для чего их держат, для маскировки, наверное. А вот Леопольдов свою игру вел с пониманием. Вовремя его турнули с насиженного места.

— Леопольдов? — удивился я.

— А так и не скажешь, правда? — захлебываясь от переполнявших его чувств, продолжал Букашко. — Расстроился я ужасно, что сотрудники наши балбесы, но это я уже говорил, и вдруг — казенный курьер притащил вот это.

Он протянул мне небольшую невзрачную коробочку. Я открыл ее и обомлел, — внутри оказались шарики, приготовленные из однородной белой массы. Пилюльки.

— Неужели удалось?

— Удалось, Григорий Леонтьевич. Мы теперь, как птицы воспарим в небеса. Мы теперь незаменимыми людьми станем, нам при встрече руки будут пожимать такие люди, такие люди… Сталин будет пожимать. Киров будет пожимать. Тухачевский. Молотов. Каганович. Бубнов…

Он долго перечислял имена людей, которые согласятся отныне пожимать ему при встрече руку. Я же не мог побороть в себе странного чувства опустошенности. Мне следовало признать, что чудесные пилюльки бессмертия действительно существуют. Но как же быть с моим образованием? Неужели придется поверить, что большевики рождены, чтобы сказки сделать былью?

— А давайте, Григорий Леонтьевич, по одной!

— Постойте, Александр Иванович, не хочется мне становиться подопытной собакой. А вдруг эти пилюльки совсем для другого предназначены?

— Яд?

— Ну, почему обязательно яд. Хотя и это не исключено.

— Что же нам делать? — заныл Букашко. Рисковать своей жизнью он не хотел, и перспектива сожрать неведомо что, буквально парализовала его. — Неужели трудно было написать на бумажке, для чего нужны эти пилюльки? Вот ротозеи! Никто не хочет работать, как положено. Даже наши гении советские все делают кое-как!

Неожиданно его лицо просветлело.

— Мне товарищ А. сказал, чтобы я всегда поступал так, как вы подскажете. Вот я его и послушаюсь, потому что вы, Григорий Леонтьевич, самый умный человек, который встречался мне на жизненном пути. Ну, кроме конечно членов ЦК.

Мне и самому было интересно, к чему Букашко клонит. Я много раз давал себе слово не вмешиваться в словесной поток ответственных работников, потому что каждый раз я попадал впросак, не в силах разобраться в оригинальном мыслительном процессе, свойственном им. Вот и сейчас — попробуйте, догадайтесь, что такого умного я успел посоветовать Александру Ивановичу?

— Нужно испробовать пилюльки на собаке! — провозгласил Букашко победно. — Это же вы сказали о подопытной собаке!

Он не стал откладывать дело в долгий ящик и немедленно отправился в институтский виварий. Я поплелся следом.

*

Мы скормили несчастной собачке пилюльку и стали ждать результата. Главное, что нас окрылило, — это то, что она не сдохла сразу.

— А как мы узнаем, что собачка стала бессмертной? — поинтересовался я.

— Узнаем, — проникновенно сказал Букашко. — Уж как-нибудь да узнаем. Я думаю, нам это бросится в глаза. Придется, правда, неделю подождать. Понимаю, что ожидание будет мучительным, но разве не так продвигались к познанию истины Галилей, Ньютон, Коперник и Джордано Бруно? Надо собрать волю в кулак и не поддаваться паническим настроениям.

Сознаюсь, что никогда прежде во мне так подло не поднималось чувство жадности. На миг я потерял над собой контроль, я представил себе вечную хорошо обеспеченную жизнь и возжелал ее. К счастью, прошло совсем немного времени, и дыхание мое нормализовалось. Я очухался и стал самим собой. Для меня снова вопрос: "Для чего жить"? стал намного важнее вопроса: "Как жить"?

Через два дня мне опять позвонил товарищ А… Он уже был проинформирован о случившемся.

— Поздравляю, Григорий. Я не сомневался, что у тебя все получится. Уж я проконтролирую, чтобы и ты попал в списки на получение пилюлек. А то, сам знаешь, отвернешься буквально на минуту, а приходишь — уже вычеркнут. Злопыхателей, к сожалению, хватает. Это, понимаешь, дело политическое.

— Еще нет полной ясности, — попытался я вернуть его на землю. — С этими пилюльками надо разобраться и провести эксперименты, и только после того, как выясним…

— Все это я понимаю и полностью доверяю тебе. Знаю, ты сделаешь все, как надо. А я тоже не буду сидеть без дела. Я, Григорий, составляю "Памятку бессмертного". Без инструкции такое дело оставлять нельзя. Когда закончу, обязательно тебе покажу, может, подскажешь что-нибудь важное. А пока я придумал только два пункта. Во-первых, правом зачисления человека в ранг бессмертного должен обладать только Генеральный секретарь ЦК ВКП (б). Чтобы, значит, принцип единоначалия соблюдался. Во-вторых, попавшие в список, как люди, которые обязательно доживут до окончательного построения коммунизма, должны немедленно зачисляться на полное государственное обеспечение. Чтобы, значит, демократический централизм не пострадал. Как тебе?

— Здорово!

*

К концу недели стало окончательно ясно, что наши надежды на скорое достижение практического бессмертия не оправдались. И узнали мы об этом самым неожиданным образом, собака подвела: сначала она заговорила и попросилась записать ее в пограничные войска, после чего самым подлым образом сдохла!

Сообщил мне о промашке товарищ А..

— Пилюльки оказались не той системы, — сказал он. — Конкурирующая фирма воспитывала говорящих животных. А вы с Букашко не разобрались.

— Все попусту?

— Ну, так нельзя сказать, — задумчиво произнес товарищ А.. — Когда обо всем случившемся доложили товарищу Сталину, он поступил самым неожиданным образом. Уж тебе, Григорий, ни за что не догадаться!

— Почему же? Расстроился, надо полагать.

— А вот и нет! Хозяин приказал восстановить на сцене МХАТа постановку спектакля Михаила Булгакова "Дни Турбиных".

— Не вижу связи.

— Дело в том, что этот самый Булгаков в одном из своих рассказов подробно поведал о подопытной собаке, научившейся говорить и даже благодаря этому обретшей на время человеческий облик. Совпадение в нашем случае оказалось настолько поразительным, что Хозяин посчитал своим долгом поощрить прозорливого писателя.