Чтение онлайн

Горничной удалось раздобыть искомое - пахучую зеленоватую жидкость. Виконтесса безропотно приняла её: из двух зол выбирают меньшее.

В начале октября, на третью недели жизни маркиза в Каварде, прибыл нарочный из Амарены с письмом от герцога. Тот в категорической форме требовал возвращения сына, добавляя, что в случае необходимости заберёт его силой.

Ивар ответил гонцу в резкой и категоричной форме: либо вернётся с невестой, либо останется здесь. Закончил тем, что давно уже вырос, чтобы отец им командовал, и напомнил об ородонском подданстве.

Стефания сумела втайне от маркиза подловить нарочного: тот уже садился в седло. Оглянувшись - не видит ли Ивар, просила передать, что попробует разубедить маркиза, просила герцога не слушать его дерзких речей. И, замявшись, передала слова благодарности за Мишеля Дартуа.

Тем же вечером виконтесса завела разговор с Иваром насчёт помолвки и дальнейшей жизни. Аккуратно намекнула, что желала бы присутствия на церемонии Лагиша, его благословения. И попросила не ссориться с отцом из-за неё.

– У вас есть долг перед герцогством и семьёй, а для всякого благородного человека долг превыше всего. Вы же благородны, Ивар, этим и привлекли…

Она улыбнулась и поцеловала его, пресекая возможные возражения.

Однако маркиз заартачился, заявив, что намерен поселиться в Каварде, а герцог выводит его из себя беспричинным упрямством и желанием сосватать какую-то принцессу из заморского княжества.

– Поступает, как мой дед: тот тоже силком женил отца на восточной принцессе. Только у меня уже есть наречённая, и я пойду в церковь только с ней.

Ивар поцеловал Стефании руку, принялся шептать комплименты на ухо. Виконтесса вырвалась из его объятий, увлечённая тягостными мыслями. Значит, у маркиза есть невеста - а он сбежал к ней? Если так, то герцог рвёт и мечет, проклиная разлучницу. Значит, ей заказана дорога в Амарену.

Нет, Стефания жалела вовсе не о столичных развлечениях, а о том, что больше никогда не переступит порог резиденции Лагишей. И не увидит её хозяина. А увидеть хотелось. Вовсе не презрение и злобу желала бы она видеть на его лице.

Задумавшись, виконтесса стояла на кухне, у большого чана с водой. Мельком глянула на себя, поправила чепец, а потом, будто девочка, воспользовавшись тем, что кухарка вышла, принялась вертеться перед естественным зеркалом.

Голова полнилась суетными мыслями: хороша и свежа ли кожа, не появились ли морщинки, пухлы ли губы, красивы ли глаза и блестящи ли волосы? Способна ли она нравится, удержать взгляд? И всё казалось, что другие краше, ухоженнее… А потом подумалось, что неплохо бы платье новое сшить и чепец сменить, чтобы цвет лица оттенял. Притирания, маски всякие делать, за телом следить и волосы долго-долго расчёсывать: от этого они силой наливаются, превращаются в струящийся шёлк.

Дерзкое поведение Ивара Дартуа привело к тому, что как-то утром обитатели Кавардийского замка проснулись от звуков трубы герольда.

Спросонья Ивар и Стефания поначалу не поняли, в чём дело, но испуганный крик служанки сквозь дверь: 'Его светлость!' расставил всё на свои места. Оба тут же соскочили с постели, принялись одеваться.

Встречать отца отправился маркиз, а виконтесса с помощью служанки спешно приводила себя в порядок, одновременно пытаясь умыться и избавиться от 'вороньего гнезда' на голове. На принятие ванны времени не было, Стефания просто ополоснулась в нужных местах и, на ходу завязывая ленты чепца и оправляя лиф платья, поспешила вниз.

Герцог, положив ногу на ногу, сидел в нижнем зале в окружении свиты. Перед ним, как нашкодивший ребёнок, стоял Ивар. Правда, выглядел он иначе - ни капли раскаянья, вызов в глазах. Но отец не давал ему открыть рта, загибая пальцы, перечисляя все прегрешения.

– Вы не имеете права жениться без моего дозволения. Вы Дартуа, и вы будете мне подчиняться, хотите вы этого или нет. Я ваш сюзерен. Учти, Ивар, я не шучу, говоря о тяжких последствиях. В первый и последний раз даю тебе шанс объясниться. В первый и последний раз приезжаю лично, а не посылаю офицера. Иногда мне кажется, что застенки пошли бы тебе на пользу.

– Я женюсь на Стефании Сибелг, и это не обсуждается. Вы хотели внуков - вы их получите. Она теперь свободна - чего вам ещё надобно?

– Достучаться до твоего разума.

Заметив Стефанию, Лагиш встал и направился к ней. Пытавшего преградить дорогу маркиза отстранил, велев ждать здесь. Ивар заскрежетал зубами, но подчинился.

Перепуганная виконтесса застыла в низком реверансе, боясь поднять голову. Она будто съёжилась, ожидая раскатов гнева герцога. Щёки пылали, сердце бешено колотилось - а в голове крутилась мысль о неряшливом внешнем виде.

– Я желал бы переговорить с вами, - герцог протянул Стефании руку и, видя, что она не двигается с места, сам взял под локоть.
– Где-нибудь подальше от посторонних ушей.

– Конечно, Ваша светлость, - с трудом выдавила из себя виконтесса.

Странно, но сейчас она боялась его больше короля и покойного Ноэля Сибелга.

На негнущихся ногах, стараясь держать лицо и спину, Стефания повела Лагиша наверх, на второй этаж.

– Он живёт с вами?

Виконтесса не сомневалась, что речь об Иваре, и кивнула. В тоне герцога не слышалось осуждения, но ей почему-то стало стыдно.

– В одной комнате, как муж с женой?

Стефания сглотнула и кивнула. Стыд полностью овладел всем её существом, будто двенадцатилетней девочкой, а не двадцатиоднолетней женщиной. Вспомнились смятые грязные простыни в спальне, и стало противно.

– Насколько я знаю, он сделал вам предложение. Вы приняли его?

Виконтесса снова кивнула и провела герцога в одну из отремонтированных комнат второго этажа. Но внимание Лагиша привлекли недовольные крики Августы, которую кормилица пыталась насильно уложить в колыбель. Не спрашивая разрешения, он заглянул в детскую.