Чтение онлайн

Барабаны застучали сильнее, тревожнее. Воины позади Афанасия чуть отступили. Вождь вскинул булаву. Выкрикнул что-то. «Один», подумалось Афанасию. До трех считать будет? Или начинать надо, когда булава опустится? А может, до пяти?

Грохот барабанов слился с криками топы в один разрывающий уши шум.

Новый выкрик. Два? Или что-то вроде «готовься, целься, пли»? Когда же бежать-то начинать?

Булава упала, со свистом рассекая воздух.

Принц ласточкой спорхнул с утеса, только косички в воздухе плеснули. Приземлился на склон и стал сбегать по нему, быстро семеня ногами и отклоняясь назад так, что, казалось, он катится на санках. Афанасий кинулся следом. Приземлился неудачно, на одну ногу. Земля поехала под подошвой. Мир кувыркнулся перед глазами, ударил в лицо. Рот и глаза наполнились песком. Тяжелое тело купца развернуло, поволокло вниз, как по зимней горке, щедро засыпая в порты и за шиворот пригоршни мелких камешков.

Падение закончилось жестким приземлением на прибрежную гальку. Купец вскочил, кашляя и протирая глаза. Обернулся и обомлел. Его противник несся, как гепард, взлетал над препятствиями птицей, змеей скользил меж камней, но… Преодолел пока едва две трети спуска. Это как же он летел, подумал купец. Впрочем, не время сейчас. Надо использовать негаданно получившуюся фору.

Он бросился к ручью, намереваясь преодолеть его в три прыжка, да остановился. Под самой поверхностью воды скользили хищные тени похожих на угрей рыб. Их острые плавники резали поверхность, хвосты шлепали, когда рыбины сцеплялись друг с другом полными больших треугольных зубов пастями. По поверхности плыли кровавые ошметки.

Господи, не таясь перекрестился Афанасий, жуть-то какая! А как перебираться, ведь без ног оставят. А вот же. Он углядел столб с привязанной веревкой, уходившей к столбу на той стороне. Да, тонковата веревочка, подумал купец, подпрыгивая и цепляясь за нее. Нет, на одних руках не выйдет. Крякнув, он отделился от столба и со второй попытки закинул наверх ноги, скрестив их в замок. Перебирая могучими руками, потащил тело по веревке.

Его супостат в тучах песка выскочил на берег. Легкой кошкой прыгнул к своему столбу, повис на веревке и точно так же, как и тверич, скрестив на ней ноги, пополз через кишащий опасными тварями ручей. Двигался он так, что купец аж засмотрелся на легкость и грациозность его движений.

Рука соскользнула, не удержалась и вторая. Афанасий опрокинулся, повис на скрещенных ногах. Пальцы рук едва не коснулись воды, из которой тут же заклацали зубастые пасти. В глаза купца уставились холодные немигающие зенки речных тварей. Зрители, что обильно облепили взгорье, загудели недовольно. Не нравилось им, что бегун может срезаться на первом же препятствии. Зрелища хотелось. Ужо будет вам зрелище, ироды.

Размахивая руками, купец подтянулся, ухватился за нее и пополз далее. Наконец он увидел под собой крупную гальку другого берега. Афанасий разомкнул ноги, спрыгнул на землю, разминая гудящие плечи. Не обращая внимания на улюлюкающих, размахивающих копьями и корчащих рожи стражников, побежал дальше, к роще, в которой, как он помнил, высились столбы.

Влетая под сень деревьев, он услышал приветственные крики. Сын вождя добрался-таки до противоположного берега. Теперь надо быстрее. Купец подпрыгнул, схватился за край и перекинул тело через бревенчатый забор в полтора роста высотой. Упав на живот, прополз под натянутыми в аршине от земли веревками. Вскочил, замер в недоумении.

Перед ним высилась странная конструкция вроде сети или паутины, натянутой на вбитые в землю столбы. Что с ней делать-то, под низ лезть али через верх?

Афанасий оглянулся, стражников вокруг не было, подсказать некому. Но и наказать, если сжульничает, тоже некому. Обежать? Нет, не выйдет. Ветви с колючками толщиной в палец навалены по краям. Через них продираться дольше и больнее. Поверху? Был бы он мореход, к снастям привычный, тогда бы ладно, а так нет.

Он опустился на четвереньки и, приподняв рукой одну из веревок, сунулся под нее. Пополз, быстро перебирая руками и ногами, пытаясь сквозь собственное запальное дыхание пытаясь расслышать топот ног своего соперника. По его расчетам, легконогий принц уже должен был добраться до рощи.

Афанасий свернул, обходя стороной веревки, свитые в непроницаемый для взгляда клубок. Уткнулся в другой, не менее плотный. Попробовал в другую сторону. Нет, веревки свисали и путались так, что пробраться без ножа никакой возможности не было, да и с ножом на день работы. Назад. Тут не развернуться, он стал сдавать задом, пока не почувствовал, что одна из веревок крепко обвилась вокруг голени. Он дернул ногой, но вырваться не смог. Потянулся, чтобы сорвать путы, но рука тоже попала в хитрую самозатягивающуюся петлю. Он дернул плечом, стараясь высвободить конечность. Но петля захлестнулась еще туже, передавливая кровоток. Тогда он потянул медленно, осторожно. Вытащить руку до запястья было совсем не сложно, но дальше – ни туда, ни сюда. Он попробовал дотянуться другой рукой, но понял, что если потеряет опору, то повиснет на веревке, которая подлым образом оказалась у него под подбородком. Так и удушиться недалеко. А если встать?

Он попытался разогнуть оставшуюся свободной ногу. Веревки клубком навалились на спину, не давая разогнуться. Кажется, и вторую руку оплело, захлестнуло. Любое движение в этой паутине только сильнее запутывало дело.

По веревкам, опутывающим тверского купца, скользнула изломанная тень. Скосив глаза и прищурившись от бьющего прямо в лицо солнца, он увидел, как скачет по канатам черноликий принц, ловко перебирая руками и ногами. Правильно, через верх надо было, а он-то, неразумный…

От отчаянья Афанасий забился в путах. Веревка на шее захлестнулась, вырывая из горла удушливый хрип. Он остановился, с трудом преодолевая темный липкий страх. Осторожно вдохнул, выдохнул, еще раз вдохнул, стараясь ни малейшим движением не нарушить шаткое равновесие, которое ему удалось поймать. Нащупал пальцами звенящую как струна веревку. Потянул. Та не поддалась. И правильно не поддалась – тянуть рукой, да еще когда и не согнуть толком – сила не та. Чуть извернувшись, он расслабил руку, перенося усилие на спину. Снова потянул. Дело пошло, веревка затрещала. Со звуками аркебузных выстрелов лопались волокна. Так, теперь взяться за ту, что горло давит.

Дурея от удушья, купец подсунул под нее пальцы и рванул. Не сдюжил, веревка не поддалась, зато он смог сделать нормальный вдох полной грудью. Это придало сил. Купец снова потянул на разрыв. Где-то бесконечно далеко раздался звонкий треск, и дышать стало легче.

Афанасий вывернул из петли другую руку и, взявшись обеими, потянул за еще одну веревку, что шла прямо к стоящему в отдалении столбу. Выбрал слабину, уперся свободной ногой в другую веревку, как в стремя, потянул. Столб накренился и вывернулся, вскинув в небо пригоршни земли. Покатился, наматывая на себя веревочную паутину.

Купец зажмурился, ожидая, что натянувшиеся веревки вопьются в тело, задушат, разорвут. Но случилось обратное. Словно бы кто-то сдернул с него липкую паутину, приподнял. Афанасий выкатился из-под нее, вскочил на ноги. С наслаждением вдыхая сырой, пахнущий болотом воздух, помчался вслед за соперником, черная спина которого уже маячила на склоне, ведущем к пещере. Ох и быстро же мчится.

Подъем дался купцу с трудом. Подошвы скользили по скалам. Мелкие камешки обдирали пальцы, норовили вывернуться из-под ног и унести вниз вместе с обвалом. Непривычные к таким усилиям легкие, отказывались принимать воздух, норовя вытолкнуть его обратно кровавой рвотой. Кровь стучала в висках. Наконец он взобрался на приступочек перед входом в пещеру. Тут тоже никаких стражей, да и зачем, по бокам стены такие, что лишь муха вскарабкается, дальше – обрыв. Значит, только прямо и внутрь.

Пещера была велика. Потолки выше человеческого роста терялись во тьме, во мрак уходили и стены со следами обработки примитивными инструментами. Почти от самого входа тянулся гребень, разделяющий проход на два рукава. По какому из них побежал принц? Да есть ли разница? Может, и есть, а то вдруг он там обвалил, или оборвал что? С него станется.

А, некогда думать, догонять надо, он-то уже далеко вперед убежал! Афанасий, махнув рукой, шагнул под свод, в приятную прохладу. Постепенно привыкающие к сумраку глаза выхватывали все новые и новые детали.