Чтение онлайн

– Будем настороже. Кто хоть идет?

– Абадзехи с Лабы. Прослышали, что на Кагальнике строительство нового городка началось, и решили тебя за вымя пощупать.

– Посмотрим, кто и кого пощупает. Главный у налетчиков есть?

– Нет, каждый отряд сам по себе. Но среди всех Алегико Негиоков выделяется, молодой и славный боец, так что если встретишь его, то не убивай. Петр Афанасьевич об этом особо просил, он его жене двоюродный племянник, ну и тебе, получается, что родственник.

– Хорошо.

– Удачи вам!

Казак повернул своего коня, свистнул, гикнул, и был таков, взметая пыль, умчался в осеннюю степь. Ко мне, видя озабоченность от общения с вестником, подошли односумы и, оглядев своих верных товарищей, я сказал:

– К бою, браты! Сегодня в ночь или завтра с утра будем абадзехов в гости ждать. Переведаемся с закубанцами в степи, а то все на побережье трудимся да городки обороняем.

– Наконец-то, дело!

Радостно выкрикнул Иван Черкес, а я начал отдавать приказы:

– Михайло, останешься на хозяйстве. Запасным оружием вооружи строителей, и сам будь начеку.

– Так и сделаю.

– Смага, скачи в Поздеевку. Пусть запрут ворота и на палисаде караул выставят, и если что, сразу нам дымом или огнем сигналят.

– Ясно.

– Иван, Митяй и Семен. Поднимайте казаков. Нас три десятка, так что даже если кубанцы с пограничниками кого и упустят, тех мы возьмем, благо, все тропинки воровские в округе знаем. По возможности, постараемся обойтись без крови.

– Понятно.

– Уяснили.

– Тогда вперед, други! Не спим!

Спустя час тридцать два казака и поручик лейб-гвардейского Преображенского полка князь Бекович-Черкасский переправились на левый берег Кагальника. Там мы рассыпались по степи, посмотрели, что и где происходит и, после полуночи сошлись в глубокой балке, километрах в трех от берега. Если где и пойдут черкесы, то только здесь. С одной стороны Мечетка, а по осени, да еще и ночью, ее без брода не форсируешь, слишком опасно. С другой стороны шлях, и соваться туда, на месте степного командира, я бы не рискнул, патрули пограничников по нему постоянно проносятся. А раз налетчики идут против меня, то лучшего места, дабы им подойти к Кагальнику и переправе, не найти.

Ватага рассредоточилась вдоль балки, по самому ее верху. Казаки заняли удобные огневые позиции и замаскировались. Коней спрятали, ветер на нас, а мы себя еще и травами пахучими посыпали. Засада готова, и можно попробовать без крови обойтись, а то казакам Банникова что, посекли налетчиков, трофеи раздуванили, сменились, и домой на отдых ушли. А нам здесь жить, и начинать знакомство с соседями, убив юношей из лучших абадзехских фамилий, как-то не очень хорошо.

– Зачем такие сложности?

Спросил меня, ничего не понимающий в степной войне, Митяй Корчага, обсыпающий себя полынью и чабрецом.

– А это, брат, чтобы нас черкесские кони не почуяли.

– Неужели так выучены? У нас, их лошади имеются, так они хоть и чуткие, но в меру. А мы как будто охотничьих псов ожидаем.

– Своих самых лучших коней черкесы не продают, а тех, что на торг выставляют, всегда держат отдельно от верховых, которые стоят в темных конюшнях.

– Зачем?

– Чтобы ночью хорошо видели, а поскольку иных людей, кроме хозяина, военный конь наблюдает не часто, то и запах признает только хозяйский.

– Ну, надо же, - удивился Митяй.

– Все, молчим.

Мы залегли на невысоком взгорке, над балкой, который был покрыт густым кустарником и колючим репейником. Проходит час, второй, третий. Ждем закубанцев и ожидание это томительно. Над головой шумит ветер, становится прохладно, и уже утром, когда развиднелось, и захотелось спать, а от напряжения начали слипаться глаза, появились черкесы.

Сначала, это был одиночный всадник, который выехал на звериную тропу, петляющую по балке. Он на миг замер и огляделся, и с расстояния метров в десять, мы с Митяем имели возможность рассмотреть его во всех подробностях. Выглядел черкес, как и положено черкесу. Бешмет с газырями, на голове серый башлык, а на ногах мягкие чувяки. На левой руке нагайка висит, а правая придерживает на седле ружье с пристегнутой ружейной присошкой из дерева. Кроме того, при нем шашка и кинжал, а чернявым "кавказским" лицом он похож на поручика из Москвы. Позади приторочена полупустая дорожная ковровая сумка. А умный конь воина, чувствуя напряжение хозяина, расширяет ноздри и ловит все запахи, среди которых, пытается вычленить самый опасный, человеческий.

– Шить! Ши-и-ть!

Передовой разведчик подал голос, и устремился дальше по балке, а вслед за ним появились его товарищи, которых я всех пересчитал, и оказалось их не много и не мало, а тридцать один человек, почти столько же, сколько и нас. Да вот только мы держим их на прицеле, а они о нас пока даже не подозревают, вон, как спокойно идут, обычным походным строем.

– Пора, - на ухо, прошептал мне Корчага.

– Пожалуй, - согласился я, встал из кустов в полный рост, а свое ружье, положив на сгиб левой руки.

– Никифор, ляг!

Митяй дернул меня за штанину, но я сосредоточил свое внимание на крепком статном юноше в самом центре черкесской колонны и крикнул:

– Эй, джигит! Далеко ли собрался!?

Черкесы замерли на месте и их ружья взяли на прицел каждый подозрительный куст по верху балки. Видимо, кто-то заметил моих казаков и дернулся выстрелить, но всадник по центру, в котором я правильно угадал командира, одернул своего воина и, на вполне приличном русском языке, ответил мне: