Чтение онлайн

8. В этом году 28 мая сербский епископ Рувим говорил нам, что был он у гетмана в Гончаровке, и гетман при нем печаловался, что государь обременяет его требованием доставки лошадей.

9. В этом году 29 мая дочь моя призвана была им в Гончаровку крестить жидовку и в этот день, за обедом, он сказал: "Москва возьмет в крепкую работу малороссийскую Украину".

16. Мазепа несколько раз посылал полтавского казака Кондаченка и другого человека, по прозванию Быевский в Крым и в Белогородчину к татарским салтанам и к самому хану. Кажется, это он делал для того, чтобы расположить их к себе и, в свое время, употребить на свои услуги.

17. В конце июня 1706 года, по возвращении из Минска, Мазепа был в гостях у меня, Кочубея, и немного подгулявши, когда я, хозяин, провозгласил его здоровье, он вздохнул и сказал: "Какая мне утеха, когда я всегда жду опасности, как вол обуха". Потом, обратившись к жене моей, начал хвалить изменников Выговского и Бруховецкого, и говорил, что и сам он промышлял бы о своей цельности и вольности, да никто не хочет помогать ему, а также и муж ее.

19. Мазепа держит около себя слуг лядской породы и употребляет их для посылок без царского указа, а это не годится.

20. Государь запретил пропускать людей с левого берега на правый, а гетман этого указа не исполняет. Мать гетмана, умершая игуменья, перевела много людей с левого берега на правый и поселила их в основанные ею слободы. Да и, кроме того, по всем опустевшим городам и селам правой стороны густо заселяются жители, уходя с левой стороны. Таким образом, правая сторона становится многолюдною, а на левой население умалилось и оставшимся жителям стало труднее содержать охотницкие полки, и все думают уходить за Днепр.

21. На Коломацкой раде постановлено стараться, чтобы малороссияне с великороссиянами вступали в родство и свойство, а гетман до того не допускает и даже недоволен, когда узнает, что малороссияне с великороссиянами водят хлеб-соль. От этого, между теми и другими увеличивается удаление и незнакомство.

23. Гетман предостерегал запорожцев, что государь хочет их уничтожить, а когда разнеслась весть, что запорожцы хотят, согласясь с татарами, сделать набег на слободские полки, то сказал: "Чай нецнотливые сыны онии все, коли що мают чинити, коли б уже чинили, а то тилько оголошаются, аки дражнют!"

27. Прежде полковники выбирались вольными голосами, а теперь за полковничьи уряды берут взятки и получает уряд не заслуженный товарищ, достойный такой чести, а тот, кто в силах заплатить. Умер киевский полковник Солонина: он служил царям верно от самого поступления Малой России под царскую державу и был 20 лет на полковничьем уряде. Гетман отобрал его села и отдал своей матери, игуменье Магдалине, а оставшимся после Солонины внукам и племянникам ничего не дал. Умер обозный Борковский, оставил вдову и двух несовершеннолетних сынов. Гетман отнял у них село, которым покойник владел 20 лет по жалованной грамоте, а кроме того, взял на гетманский двор местечко, принадлежавшее уряду генерального обозного.

В конце доноса генеральный судья клялся царю в верности и жаловался на то, что гетман - старый греховодник, украл силой его дочь и, наверняка, будет принуждать ее к браку насильно. К посланию как свидетели приложили свои подписи полковник Искра и сотник Кованько, а рано утром из Диканьки в сторону Москвы и Киева устремились гонцы под усиленной охраной казаков Полтавского полка.

Надо сказать сразу, что жаловался Кочубей зря. Царь Петр ему не поверил, приказал схватить вельможу и полковника Искру, да пытать их.

Приказание царя было выполнено, но не полностью. Полыхнул Дон, а за ним и Украина. Полковник Искра, находясь в войсках, пыток избежал, а Кочубей был доставлен в Москву, но отделался только травмами средней тяжести и надломленной психикой.

Из Бахмута мы с сестрой и несколько казаков, преданных отцу, ушли очень вовремя. Видимо, не зря Илья Зерщиков по станицам и городкам ездил, что-то все же узнал, хитрый лис. Однако в прямое противостояние с батей он вступать не стал, осторожничал, а навел на него Лукьяна Максимова. Тот, будучи войсковым атаманом, встревожился, и на всякий случай решил нас с сестрой захватить, вроде как в заложники, стандартная практика для этого времени. Но его казаки ехали неспешно, и их заметили разведчики Лоскута.

Родной городок покидали с легким сердцем. За имущество можно не переживать, работники и бахмутцы за ним присмотрят, а "максимовцы" ничего грабить не станут, пока они нам не враги, а делают только то, что им приказали, и не более того.

Лошади у нас были отличные, сопровождающие казаки, старшим среди которых был порученец отца Василий Борисов, недавно вернувшийся из тайной поездки к степным кочевникам, дорогу знали хорошо, препятствий не было, а на заставах нас в розыск не объявляли. Отряд выехал на Муравский шлях и по нему добрался к берегам Днепра. Затем, в районе Малой Хортицы мы переправились на левый берег.

Лето стояло теплое и приветливое. И дождей в меру, и солнце светило как на заказ. Все так же, по Муравскому шляху, который длинной серой змеей петлял между холмами, хуторками, полями и садами, двинувшись вверх по течению, отряд достиг Самарских высот. Именно здесь вблизи городка Кодак собиралась армия сечевиков, готовых вскоре выступить на Дон. События на Сечи стали привлекать нездоровое внимание самых разных темных личностей, и батя с соратниками перебрался подальше. Можно было бы прямо сейчас выступать в поход. Но как я позже узнал, еще не все было обговорено с гетманом Мазепой, и пока письменного договора между реестровыми и сечевыми казаками не было, армия стояла на месте.

Лагерь запорожцев, который находился под стенами небольшого городка, лично меня поразил. Вот как будто во временах Тараса Бульбы оказался. Кругом конные дозоры и пикеты, которые держат под присмотром все подходы. Само расположение войска окружено земляными валами и рвами. Наверху стоят пушки и дежурят воины. На воротах настороженные караулы, а в чистом поле не менее полутысячи человек машут саблями и пиками, вроде как тренировка идет. С виду нормальный военный лагерь и картина вполне ожидаема. Однако когда я попал внутрь, вот здесь-то и ошалел.