Чтение онлайн

Парень посмотрел в окошко, где начинало светать, и встал, а Алексей спросил:

– Мы еще увидимся?

– Если надумаешь с донцами мир заключить, то встретимся, и если будет интерес пообщаться, то обязательно о многом поговорим.

– Так ты казак?

Но юнец не ответил. Он снова резко щелкнул пальцами, на долю секунды, от неожиданности, царевич моргнул, а когда веки его глаз открылись, то в спальне уже никого не было. Дверь прикрыта без запора, горит свеча и предутренняя тишина наполняет все пространство помещения.

Алексей прошептал короткую молитву и размашисто перекрестился. Затем, он одел гвардейский мундир, прицепил шпагу и покинул опочивальню.

Под дверью, на лавках сном младенцев, спали преображенцы, два крепких парня, и будущий император всероссийский прокричал:

– Встать, мерзавцы!
– Тайные агенты вскочили и, глядя на царевича, спросонья не узнавали его, а тот, не давая им опомниться, начал отдавать команды: - Смирно, собачьи дети! Сгною! Где Мухортов!?

– Дык, Ваше Высочество, внизу, - ответил один из преображенцев.

– Сюда его! Живо! Одна нога здесь, другая там!

Мухортов появился через минуту. Он хотел оправдать своих людей и отправить царевича обратно в спальню, но не решился ему возразить. Алексей Петрович вчера и сегодня, это были совершенно разные люди. Вчерашний царевич, высокий и сутулый человек, плакал и выглядел жалко, а сегодняшний, подтянутый и уверенный в себе орел, ни дать и ни взять, настоящий гвардеец.

Осторожный дьяк промолчал, а наследник престола выговорился и, направившись на двор, тоном, не терпящим возражения и пререкания, бросил дьяку:

– Собирай солдат, своих людей и слуг. Мы отправляемся в Москву.

– Но князь Федор Юрьевич...

– Твой князь в Преображенском дворце, как в ловушке сидит, и за свою жизнь думает, и чтобы его спасти, мы должны действовать сами.

– Я понял, Ваше Величество.

Командир преображенцев отправился выполнять приказ, а Алексей Петрович, сохраняя уверенность в своих силах и боевитый настрой, с удовлетворением отметил, что его впервые поименовали как монарха.

Моя миссия в Москве окончена. Царевич Алексей, на что хлюпик и размазня, жить захотел и показал себя с самой наилучшей стороны. Он сделал все именно так, как я ему посоветовал и добился выполнения всех поставленных перед ним целей. Впрочем, по порядку.

Первым делом, царевич со своим немногочисленным конным отрядом отправился в Успенский собор, где встретился с митрополитом Рязанским и Муромским Стефаном Яворским. О чем говорили эти два человека, мне понятно, и спустя час, находясь неподалеку, я услышал колокольный набат, который звал столичных людей на соборную площадь. Удары большого колокола накрывали все окрестности шумом, поселяли в людях тревогу, и начались такие движения, каких до сего дня мне никогда видеть не доводилось.

Тысячи горожан, как ждали этого сигнала, толпами стянулись к собору и застыли вокруг паперти. Никто из них не знал, по какой причине их сюда созвали, и версий было много. Одни говорили, что Москва опять горит, но дымов видно не было. Другие баяли, что Булавин с казаками уже в предместьях, но и этот слух был осмеян. Третьи утверждали, что грядет новая война со шведами, и это было страшно. А четвертые кричали, что наступает конец света, но таких граждан били ногами и они заткнулись.

В общем, слухи разрастались и множились, горожан становилось все больше и, наконец, колокола перестали наполнять все воздушное пространство своим боем, и на паперти Успенского собора, в окружении монахов, появились два человека. Один, это, конечно же, царевич Алексей Петрович Романов, без полушубка, только в одном темно-зеленом мундире и со шпагой на боку. Другой, суровый пожилой мужик в черном клобуке и с посохом в руках, ярый борец с еретиками, язычниками и сатанистами, митрополит Стефан.

Толпа замерла, а Яворский умело и талантливо потянул паузу, и когда люди уже начали нервничать, вскинул над головой посох и разразился прекрасной зажигательной получасовой речью. При этом в выражениях он не стеснялся, и рассказал москвичам все, что они уже давно жаждали услышать. И честно говоря, я сам заслушался словами митрополита, который очень умело сплетал их в предложения и прекрасно знал чего жаждет и о чем мечтает простой народ. Он двинул тему того, что вчера ночью царь был отравлен проклятыми еретиками-лютеранами, которые именно сейчас над трупом заступника православия, аки вороны рвут Святую Русь на части. И пока это происходит, законный наследник престола, сирота и страдалец, вынужден спасаться в святом храме и просить русский народ о помощи.

От такой экспрессии и умелой подачи информации, москвичи ошалели и реакция их была предсказуема. Горожане ловили каждое словечко Стефана, и поскольку народ у нас к чужому горю не равнодушный, то на царевича смотрели как жертву обстоятельств и последнюю надежду всего православного народа. А Стефан, видя такое, еще маслица в огонь добавил, и понес такую ахинею, что меня за малым на смех не пробило, но я сдержался и очень правильно сделал, так как в отличии от меня горожане словам митрополита верили.

– И ведомо нам, служителям Святой Церкви, - потрясая посохом и вскинув бороду к небу, басил Яворский, - что околдован был наш православный царь Петр Алексеевич. Попал он в сети злокозненной немецкой ворожеи Анны Монс, которой способствовал купленный иезуитами за тридцать серебреников предатель Алексашка Меншиков, и через это, многие плохие дела совершил наш царь-надежа. Но Бог Истинный, не отринул его и всегда жил в сердце Петра Алексеевича. Господь боролся с дьяволом рогатым за душу нашего государя, и не смогли проклятые колдуны овладеть его разумом полностью. И потому он был отравлен злым чародейским питьем, но умер государь, как подобает христианскому царю, со смирением, без злобы в сердце и с думой о русском народе.