Чтение онлайн

— Ты уже на краю, — сказал он, показывая, как последний бункер на радаре уползает за край экрана. — Еще чуть дальше.

Но, если честно, он понятия не имел, насколько далеко нужно лететь разведчику. Быть может, облететь вокруг Земли и вернуться в точку старта, и этого все равно не будет достаточно.

— Падает тяга, — сказала Шарлотта, то лихорадочно щелкая переключателями, то хватаясь за рукоятки управления. — Второй двигатель отключился. Я в режиме планирования. Высота двести двадцать.

На экране высота казалась еще меньше. Сейчас дрон летел уже за последними холмами. Облака редели. На земле виднелся какой-то шрам, возможно некогда бывший рекой. Черные палки, похожие на обугленные кости, торчали вверх заточенными грифелями — наверное, все, что осталось от деревьев. Или от стальных балок защитной ограды, съеденных временем.

— Лети, лети, — прошептал он.

Каждая секунда полета дарила новый вид, новую перспективу. Здесь был глоток свободы. Побег из ада.

— Камеры отказывают. Высота сто пятьдесят.

Экран ярко вспыхнул умирающим электричеством, затем гибнущие датчики придали ему багряный оттенок. А потом он увидел яркую голубизну там, где не было ничего, кроме бурого и серого.

— Высота пятьдесят. Посадка будет жесткой.

Когда дрон клюнул носом, а земля рванулась ему навстречу, Дональд смахнул слезы. А слезы у него выступили при взгляде на монитор, потому что камеры продолжали исправно работать.

— Синее… — прошептал он.

Это было мимолетное подтверждение как раз перед тем, как ярко-зеленый ландшафт проглотил умирающий дрон. Цвета на мониторе потускнели и погасли. Шарлотта выпустила рукоятки управления и выругалась, потом ударила по консоли ладонью. Но когда она с извинениями повернулась к Дональду, тот уже обнимал ее, прижимал и целовал в щеку.

— Ты видела? — выдохнул он. — Видела?

— Что — видела? — Шарлотта высвободилась, на ее лице застыла маска разочарования. — Под конец все приборы отказали. Проклятый дрон. Наверное, простоял в ангаре слишком долго…

— Нет-нет. — Дональд показал на темный экран. — У тебя все получилось. Я увидел. Там, снаружи, синее небо и зеленая трава, Шарла! Я их видел!

Бункер № 17

2331 год

Год двадцатый

Сам того не желая, Соло стал экспертом по тому, как портятся вещи. День за днем он видел, как сталь и железо рассыпаются ржавчиной, как отшелушивается краска, скручиваясь оранжевыми чешуйками, как собирается по углам черная пыль истертого металла. Узнал, что резиновые шланги со временем твердеют, засыхают и трескаются. Увидел, как сдаются клеи и мастики и на полу оказывается то, что было закреплено на стенах и потолках, внезапно и жестоко побеждаемое богами-близнецами гравитацией и обветшанием. Но больше всего он узнал о том, как разлагаются тела. Они не всегда исчезают быстро — как это случилось с матерью, оттесненной наверх обезумевшей толпой, или с отцом, скрывшимся в тенях полутемного коридора. Тела чаще всего отгрызались и истаивали невидимыми кусочками. И время, и личинки мух отращивали крылья; они улетали и уносили с собой всё.

Соло вырвал лист со скучной статьей из книги «Ри-Ро» и сложил ее «домиком». Он подумал, что бункер во многих отношениях принадлежит насекомым. Там, где появлялись тела, всяких раз темными облаками налетали насекомые. Он прочел о них в книгах. Личинки каким-то образом превращались в мух. Белое и извивающееся становилось черным и жужжащим. Предметы изнашивались и изменялись.

Он продел веревочки по уголкам сложенного листа, чтобы подвесить к ним груз. В этот момент обычно вмешивался Тень, подходил, терся выгнутой спиной о руку Соло и наступал на то, над чем тот трудился, одновременно раздражая его и смеша. Но сейчас Тень ему не мешал.

На концах веревочек Соло завязал узелки, чтобы они не проскочили сквозь бумагу. В тех местах, где были проделаны дырочки, бумага была сложена вдвое, чтобы не порвалась. Он-то хорошо знал, как рвутся и ломаются вещи. Соло был знатоком в том, о чем хотел бы позабыть навсегда. Он мог с одного взгляда определить, давно ли кто-то умер.

Тела тех, кого он убил много лет назад, окоченели, когда он их перетаскивал, но затем раздулись и стали вонять, испуская газы. К ним прилетели рои мух, и вскоре у них начался пир.

От вони у него слезились глаза и першило в горле. А тела быстро становились мягкими. Как-то раз Соло пришлось оттаскивать несколько тел с лестницы, где они лежали вповалку и мешали ходить, и плоть у них буквально разваливалась. Она стала похожа на творог, который он пробовал в те времена, когда еще были козы и молоко. Когда из тела исчезал обитавший в нем человек, удерживавший его в целости, плоть начинала распадаться. Поэтому Соло сосредоточился на том, чтобы удерживать в целости себя. Концы веревочек он привязал к металлической шайбочке, прихваченной когда-то в отделе снабжения. Прикусив от сосредоточенности язык, он затянул аккуратные узелки.

Веревки и ткани тоже не были вечными, но одежда держалась дольше, чем плоть. Через год от трупов оставались лишь кости и одежда. И волосы. Те, похоже, были очень долговечными. Они прилипали к костям, а иногда прикрывали опустевшие глазницы. Волосы ему не нравились: они придавали костям идентичность. В основном это были бороды.

За пять лет распадалась даже одежда. Через десять оставались лишь кости. И сейчас, через очень много лет после того, как в бункере стало темно и тихо, — спустя более двадцати лет с того дня, когда отец показал ему тайное убежище под серверами, — он видел только кости. За исключением тел за дверью в кафе, из-за чего они становились еще более странными.

Соло поднял парашют: бумажный домик с веревочками, привязанными к шайбочке. На раскрытой книге лежал комок из десятков таких веревочек. Шайбочек осталась всего горсть. Он дернул для проверки веревочку и подумал о телах в кафе. За той дверью лежали мертвецы, которые не разлагались, как все остальные. Когда они с котом их обнаружили, он предположил, что они умерли совсем недавно. Там были десятки человек, умерших вместе и лежащих так, словно их свалили в кучу. Или же они наползали друг на друга. Соло знал, что сразу за ними находится запретная дверь для выхода наружу. Но к ней он не пошел. Он закрыл дверь и сбежал, насмерть перепуганный мертвыми глазами и странным чувством: на него смотрели чужие лица. Соло оставил тела за дверью и очень долго не заглядывал туда. Он ждал, пока они станут костями. Но так и не дождался.