Бункер

В самом сердце гор лежит прекрасная страна. Ее люди талантливы и красивы; ее поля урожайны, в ней столько красивейших мест, что любой Франции или Швейцарии уже давно пора умереть от зависти. Да и по площади эта страна не меньше Франции или Швейцарии. Здешний народ всегда считал себя свободным и всегда мог отстоять свою свободу, когда кто-то непрошенный приходил на его земли. Народ этот имеет великую и долгую историю, но не только историю битв и военных походов, а историю созидания, разрушения и борьбы за жизнь.

В течение тысячелетий земля этой страны содрогается от постоянных подземных толчков; и не было поколения, в котором бы смерть не собрала свою жатву. Правда, сильные землетрясения происходят не часто – даже древние старики помнят всего два или три.

Каждый раз, когда случалось несчастье, оставшиеся в живых оплакивали своих друзей и близких, а после – заново строили дома, наводили мосты, расчищали дороги. Но многие, испугавшись, собирали то, что могли унести, и уходили через горные перевалы и никогда не возвращались. Уходили лучшие – им было что терять, они знали вкус жизни. Оставались средние и худшие, им не было дела до древней культуры, а новую они не могли создать. Но в каждом поколении рождались люди, которые могли бы стать гордостью человечества – такой была та страна.

В двадцатом столетии страна пережила уже три громадных землетрясения (каждое из которых уносило до половины жизней) и множество землетрясений поменьше. Четвертого она бы не пережила.

Носильщики оставили Ние Тье у водопада, за тридцать километров от конечной точки пути. Эти тридцать километров ей предстояло пройти одной. Они были по-своему вежливы, они не угрожали ей и даже не взяли ничего из припасов, а просто отказались идти. Ние не смогла их уговорить.

– Мы все понимаем, – сказал старший из двух мужчин, – но дальше на запад мы идти не можем.

Ние пожалела, что взяла случайных людей.

– Если вы мне не поможете, то я не унесу все приборы сама, – сказала Ние, – а возможно, нам бы удалось спасти тысячи людей. Вы мне не верите?

– Может быть, ведь сейчас время науки, – сказал старший. – Мы желаем вам успеха. Прощайте.

– Наука может все, даже скрестить волка с бараном, – сказала Ние.

– Тогда почему она этого не делает?

– Потому что тогда получится обычный глупый и злой человек вроде тебя. А от таких людей мало проку.

Носильщики ушли. Ей повезло – в этих людях было больше от баранов, чем от волков.

Ние Тье была геофизиком и шла, чтобы включить приборы на самой западной сейсмической станции страны. Станция была небольшим домиком, построенным двадцать лет назад у еще живой в те времена деревни. Все эти двадцать лет сейсмическая активность в районе возрастала. Сейчас микросейсмы – постоянный шумовой фон Земли – составляли около четырех баллов. Последние люди покинули эту местность около четырех лет назад. Жить в этих местах стало невозможно – из-за дрожания грунта разрушались дома, дороги, падали деревья и столбы, разбегались домашние животные. По ночам горы гудели; их гул напоминал звук огромного работающего механизма, будто каменные исполины рыли тоннели от центра земли к поверхности.

Несмотря на свой опыт работы в таких районах, Ние не могла спать по ночам. Ей было страшно. В свете дня подземный гул, конечно, не исчезал, но как-то терял в своей угрюмой значительности.

Дорога была завалена камнями и стволами деревьев. Асфальт был в трещинах и разломах, будто высохшая грязь на дне спущенного пруда. Те деревья, которые упали несколько лет назад, давали новые побеги и делали местность еще более непроходимой. О том, чтобы использовать автомобиль, не могло быть и речи. Вертолетов у Управления не было. Приходилось идти пешком.

Станция замолчала около года назад, после последнего восьмибального толчка. К счастью, толчок был поверхностным и потому локальным. Тот толчок не мог разрушить станцию полностью, потому что приборы находились в подвальном бункере. Подземный трехсоткилометровый кабель соединял стационарные сейсмографы, установленные в разных точках.

Станция собирала информацию. Ние Тье должна была включить приборы заново, кое-что заменить и вынести магнитные диски с уже записанной информацией. По некоторым данным со дня на день ожидался очень сильный толчок, который мог бы разрушить станцию окончательно. Но информация должна быть спасена.

То, что Ние сказала о тысячах спасенных жизней, было отчасти правдой. Информация, собранная на станции, могла помочь в разрешении важнейшей, возможно, проблемы – проблемы предсказания землетрясений. Самыми важными были данные, записанные за сутки и часы до сильного толчка и, конечно, во время самого землетрясения. Именно такая информация должна была сохраниться в бункере. Такую же информацию можно будет получить снова, если землетрясение повторится в ближайшие дни.

Приборы весили около восьмидесяти килограмм. Ние решила переносить груз по частям. В этих местах совершенно не было людей, поэтому воровстава она не боялась. Она смертельно боялась не успеть.

Она встретила человека в тот же день, к вечеру. Мужчина сидел на обломке стены и стругал палку. Он явно испугался в первый момент, но Ние была всего лишь слабой женщиной – мужчина остался сидеть.

– Привет, – сказала Ние, – мне нужна твоя помощь.

– А что ты здесь делаешь?

– Мне нужно установить приборы на станции.

– Зачем?

– Это поможет спасти тысячи жизней. Если ты поможешь, я буду тебе благодарна.

– Благодарность женщины не так уж много, если это только благодарность.

– У меня ничего нет.

– У тебя есть ты. Ты первая женщина за два года в этих местах. Может быть, я тебе помогу. Но не за спасибо.

– Я согласна.

– Для тебя так важна эта станция?

– Я согласна доехать туда хоть у черта на хвосте. Но мы можем опоздать. Меня зовут Ние Тье, а тебя?

– Меньше задавай вопросов, – ответил мужчина.

Груз был тяжел даже для двоих. Всю дорогу Ние подбадривала своего спутника, ракссказывая ему о важности дела. Она говорила о славной истории страны, о великой культуре, о памятниках, которые разрушались, восстанавливались и снова разрушались, говорила о будущих благодарных поколениях.