Бунтари и бродяги
Шрифт:
На этот вопрос я мог ответить. К тому же, мне очень хотелось знать, какая из этих тем интересовала его больше после шоковой терапии. Какую область его сумрачного, населенного химерами сознания задели удары электрического тока?
«Я видел этот фильм раньше, — сказал я, — он про ковбоев. В конце показано ужасное крушение поезда.»
И тогда я понял. Мне показалось, он удивился, когда я так крепко пожал ему руку на прощанье. Мои слова об этой картине подействовали на него завораживающе. Его глаза заблестели так же, как и много лет назад, когда он поднимался со штыком и в каске и кричал во весь голос: «ЗАРЯЖАЙ!», а затем бежал вперед под градом камней и летящих палок.
«Звучит замечательно, — сказал он. — Этот фильм мне по душе. Я обязательно его посмотрю.» Он опустил козырек фуражки, поправил шарф, чтобы получше укутать горло и грудь, и шагнул в дождь, взбудораженный и нетерпеливый.
«Всего хорошего, Фрэнки!» — крикнул я ему, когда он поворачивал за угол.
Я спрашивал себя, что осталось от прежнего Фрэнки после всего того, что с ним сделали?
Позже я еще раз увидел его. Не признавая правил дорожного движения, он перешел по диагонали мокрую проезжую часть, догнал автобус и ловко в него запрыгнул. И я, окруженный своими книгами, с тех пор больше ни разу его не видел. Я как будто навсегда попрощался с большей частью себя самого.