Чтение онлайн

Я заметил, что многие выступающие говорят не своим голосом. В жизни произносят слова тихо, а как начнут выступать, визжат, словно боятся, что никто не услышит. И у Вики голос всегда делается таким звонким, будто она стоит на другом берегу реки, хотя находится тут же, перед самым твоим носом.

— Мы должны, — заверещала она, — развернуть пионерскую работу на улице. Наша улица на сегодняшний день — это наша площадка действия. И мы обязаны развернуть на этой площадке действия…

Еще я заметил, что многие выступающие любят говорить красивыми словами: «Мы должны», «Мы обязаны». Вот и Римма с Викой устроили собрание с такими речами. И стали уговаривать нас, чтоб мы помогали малышам и собирали металлический лом.

— Это очень важное государственное дело, — во весь голос агитировала Вика. — Каждый килограмм железа идет в переплавку. Я читала в газете: ребята в одном городе собрали целую тонну. А мы можем и десять. И про нас тоже напишут в газете.

Она говорила долго. А мне стало скучно, и я зевнул. Рудимчик нашел прутик и пощекотал за ухом у Маши. Она сердито отмахнулась. Сашуня увидел это и хихикнул. А овраженский Гошка с тоской поглядывал на футбольный мяч, лежащий в руках красноголового Сереги.

Словом, сидели мы, скучая, как иногда сидим на сборах в классе, когда каждый за своей партой думает о своем, а около учительского столика стоит докладчик.

Только мне стало не просто скучно, а очень обидно. Все-таки мечтали о штабе, о чем-то интересном, а нам опять что предлагают? Металлолом собираем каждый год, начиная с первого класса. Малышам тоже сто раз помогали. Да и все, к чему призывала сейчас Вика, было нам известно. И я подумал, что если только такие будут в нашем летнем штабе дела, то пусть гараж хоть во сто раз красивее и наряднее будет, а мне его не надо.

И никакого штаба не надо! И зря мы впутались в это дело, только угробили без толку Совет Командиров. Уж лучше убежать с Назаром на берег Ерестнихи, ловить красноперых окуней или залезть в подпол и проявлять фотопленку, пускай даже черную, передержанную. Я подмигнул Назару: смоемся?

Но Вика кончила речь, и вожатая обратилась к нам:

— Теперь высказывайтесь. У кого какое мнение? — Все молчали. — Высказывайтесь, что же вы! — повторила вожатая. Но опять никто ничего не сказал, и Римма рассердилась — как девочка, будто ее Дернули за косички. — Вот вы какие пассивные! Ничто нас не интересует. Поработай с такими! — повернулась она к Тиме с Серегой, ища у них сочувствия. Но они тоже молчали. — Что ж, — сказала Римма. — Тогда будем считать, что план принят единогласно.

И тут вскочила Люся Кольцова.

— Нет! — крикнула она. — Я так не хочу.

— Что не хочешь? — нахмурилась Римма.

— Не хочу такой план.

— А какой тебе еще нужен? — спросила Вика. — Много ты понимаешь!

Люся ответила:

— А если не понимаю, зачем спрашиваете про мое мнение?

— Не дерзи, Кольцова! — сказала Римма.

— Я правду говорю. Зачем обсуждать, если не хотите слушать? Для видимости?

Я глядел на Люську, и меня распирала гордость! Вот режет так режет. И главное — она говорила то, что мог сказать каждый из нас. Но мы промолчали. А она молчать не захотела.

Мне тоже не захотелось больше молчать, и я закричал:

— Правильно говорит Кольцова, правильно!

— Что ты предлагаешь? — спросила Римма у Люси, не обращая внимания на мои вопли.

— Не знаю, — ответила Люся.

— Вот видишь — не знаешь, — упрекнула вожатая. — А пока мы будем ломать голову, лето кончится. К тому же все до нас давно продумано. Все уличные посты занимаются именно этими делами. Вика, подтверди.

— Да о чем разговор! — воскликнула Вика. — Кольцова вечно спорит.

Наверное, так, сообща, вожатая с Жигаловой и заклевали бы Люську. Но, к нашему счастью, не зря сидели здесь Тима и Серега. Серега вдруг встал с места и поднял одну руку — другой он прижимал к животу футбольный мяч.

— А ну-ка, скажите: кто вы такие? — Мы весело переглянулись, думая, что он шутит, но он снова спросил: — Вы уличный штаб, так?

— Так! — дружно гаркнули мы в ответ.

— Значит, вас должно касаться все что делается на вашей улице, поняли? Деревьев мало… Почему? Малыши безнадзорные? Позаботиться! Самим скучно? Даешь развлечение! Спортплощадки нет? Устроим! Вы хозяева! Поняли?

— Поняли! — крикнули мы громче прежнего.

— Вот вам и план, — закончил Серега. — А что в первую очередь — решайте сами. Главное — цель не теряйте: по-хозяйски гнать со своей улицы все дурное, чтобы была она чистая, красивая.

— Людям для жизни удобная, — добавил Тима.

— Вот-вот, — подхватил Серега. — Потому что вы не маленькие уже и не просто в игрушечки играть собрались, а настоящий боевой штаб создали.

— Да у нас и не поймешь, как называется, — пожаловался Гошка-Адмирал. — Был Боевой Совет Командиров, а теперь то штаб, то пост.

— А слова «боевой» даже в названии нет, — сказал я. — Просто пионерский уличный пост.

Рудимчик хихикнул:

— Сокращенно: ПУП!

— А давайте назовем БУШ, — предложил Назар Цыпкин. — Боевой уличный штаб.

Вика скривила губы:

— Еще лучше. Теперь, значит, в названии слова «пионерский» не будет?

— Ну, тогда БУПШ, — охотно исправил Назар. — Боевой уличный пионерский штаб.

БУПШ! Мы начали наперебой повторять это новое, только сейчас родившееся словечко. И чем дольше повторяли, прислушиваясь, как звучит, тем больше оно нам нравилось. Было в нем что-то солидное, серьезное и в то же время необычное, таинственное.

БУПШ! Мы еще не знали, какими делами он себя прославит, но уже верили, что они будут замечательные. И нам захотелось немедленно начать действовать!