Буратино
Шрифт:
Вот и в ритм вошли. Нормально, девочка. Я тебя подгонять не буду. Так, в удобном для тебя тустепе. Устала бедненькая. Судя по дыханию - уже не спит. И давно. Но прижалась к подушке, обняла её, даже глаза закрытые. Предположим, для приподнятия собственной мужской самооценки, - от удовольствия. Хотя иначе зачем закрывать - и так темно. Замучилась. Нормальная женщина обычно хоть голову повернёт посмотреть - а что это там сзади... Болтается-толкается - спать мешает...
А вот это, девочка, то что ты делаешь, вполне инстинктивно в такт моему сниманию капюшончика, называется "китайские объятия". Не очень профессионально, несколько сбивается, и серии короткие, неоднородные, но... подучить, дать потренироваться. С хорошим тренером. А может секретную технику даосов? Нет. Во-первых, она столько не выдержит. Во-вторых, сам сдохну. Хорошая смерть, но у меня другие планы. Пока.
О, она уже и толкаться начала. При наших сравнительных габаритах... Как двинет такой кормой - я с лежанки в угол улечу. А если левой активнее? По "средоточию"? И чуть глубже - не только по головке, но и по стволу? Пальцев-то много. Хотя все равно, к сожалению моему, на всё не хватит. Но это уже "Advanced". В смысле - для продвинутых. Или - для продвижения...
Ого, уже и постанывать начала. Ванька, дурень, сам-то не заводись! Подумай о чем-нибудь другом. "Думай о хорошем". Ты, уелбантуренный "розовый фламинго - дитя заката". Ну-ка вспомни - есть у этого хозяина дёготь - телегу смазать? А какой твой узел на упряжи его больше всего удивил?
Оп-па... А девочка - уже. Получила желаемое. Как её прогнуло-согнуло-выгнуло. При сожжённой-то спине. Но - молча. Только раз ахнула. Кажется, в подушку зубами вцепилась. В рот себе затолкала. Крепко их тут учат молчать. И дураки. Рерих был прав "Научите своих женщин кричать от страсти, и у вас не будет проблем с потенцией". Имеется в виду - с её отсутствием. Ну раз так - дёготь с упряжью отставить - догоняем. И быстренько. Надо и даму отпустить... На заслуженный отдых. И самого... Самому-то... О-о-х... Хорошо,,, игранулись. Ванюша, да же как тебя... согнуло. В дугу вокруг её попки. На спину не опереться. Пришлось ладонями в постель. Ну вот и хорошо, ну вот и славненько. С полным удовольствием. С яркими, не затёртыми ощущениями.
А ведь это мой первый в этом мире такой случай. Прежде либо меня, либо я сам, но в состоянии крайней истерии. Не кайф. Все равно что Хеннеси на дрова для растопки лить. Фу. Уф.
Отсоединился, пришлось через неё перелезать, снимать с её головы платок, самому вытереться, ей между ног проложить - нехорошо хозяевам постель заляпывать. Чувствую, она трясётся. Не то смеётся, не то плачет. Провёл рукой по её лицу - мокрое. Не понял - что, я где-то напортачил? Зацепил где больно и сам не почувствовал? Попробовал повернуть ее лицо к себе - сопротивляется. Ну, прижал маленько по обгорелым плечам - развернулась и уже навзрыд:
– - Я... мне... у меня... Я думала... бабы врут все, брешут, хвастают дружка перед дружкой. А оно правда. А оно так... У-у-у
– - Ты о чем?
– - Вот... у-у-у... об этом. Что так бывает.
– - Что бывает? Как?
– - Так... сладко. Так... Ослепительно. У-у-у...
– - Марьяша, у тебя что - так раньше не было?
– - У-у-у...
Абзац. Он же -- маразм. Взрослая женщина, молодая, рожавшая, десять лет замужем. Здоровая, насколько я по своим... тактильным ощущениям могу судить. Не обрезанная, как Фатима. Ну предки, вы и даёте. Сначала каждому бабу найти не можете, потом чего с ней делать не знаете. И это ведь элита. Не простые смерды-ремесленники. Не велики аристократы но...
– - Так чего плачешь. Теперь-то было. И еще будет.
– - У-у-у... Жизнь-то моя горемычная уже прошла. Лучшие годы погубилися. Я уже старая... У-у-у...
Как всегда. Кому по Рязанову: "У природы нет плохой погоды. Всякая природа - благодать". Кому по Валленштайну: "Мне уже двадцать, а я еще ничего не сделал для бессмертия. Жизнь прожита впустую".
– - Ты молодая и красивая. У тебя еще все будет. Мужа научишь и - хоть каждый день.
Зря я про мужа. Половцы...
– - У-у-у... Нету у меня мужа, зарезали-извели поганые. Вдова я одинокая несчастная, с одним сынком-сиротиночкой...
Не выношу нытья. Особенно вот такого: складного с присловьями-эпитетами. Воротит меня. А у местных такой стиль постоянно. Одна Степанида слова рубила коротко. Да и то - когда со слугами говорила. Чем бы мне этот вой перебить?
– - Мужа нету, а я есть. Тебе с кем хорошо было?
– - С тобой.
– - Ну так чего же ты плачешься. Я с тобой. Так что "сладко" и "ослепительно" я тебе сделаю.
Загрузилась. Что опять не так?
– - Не. Соромно. Ты холоп. Да еще - чужой. Люди узнают что боярыня с чужим холопом любится... Стыдно.
– - Так, запоминай. Я никому не холоп. Цепка у меня на память от одного человека. Чтоб ни днем, ни ночью не забывал. Ты мне не госпожа. Мы с тобой просто полюбовники. Поняла? И играем в свои любовные игры. Изображаем. Днем ты играешь мою госпожу, я - твоего холопа. Ночью наоборот - я твой хозяин, ты моя покорная наложница.
Я начал её щекотать, она захихикала. Потом осторожненько так спросила:
– - А когда я рабыня... ты меня плетью будешь?
Помнится, французских путешественников в восемнадцатом век приводила в изумление манера русских дворян публично пороть своих крепостных любовниц плетями. А корни-то глубже. В исконно-посконном.
– - А ты хочешь?
– - Не-а.
– - Значит и не буду. И ты меня. Ладно, давай хоть поспим малость.
Тут она в меня вцепилась: "Ванечка, миленький, не уходи, мне одной страшно". Сколько раз я это слышал в той еще жизни. Доказано же, что в парной постели женщина спит глубже, чем одна, а мужчина наоборот. Четвёртая ночь, однако. Ладно, снял с неё рубашку, повернул на бочок, обнял как люблю... Все-таки молодая взрослая женщина - большое удовольствие. Тактильное. По всему телу.
Марьяша тихонько засопела, а у меня не ко времени врубилась молотилка и пошла себе по свалке.