Чтение онлайн

У задней стены шесть изб поставлены в ряд. Не за частоколами-заборами, а так - плетень. Палисаднички и там кое-какие дворики. С сараюшками и нужниками местного значения. Детишки там видны. И поросята. Правильно. Сам двор сухой и чистый, а в этих... приизбянных загородках и лужи есть. В самом углу слева... Это, наверное, кузня. Судя по угольным следам на земле. А уголёк здесь, как я помню, не антрацит донбасский, а совершенно древесный. Дерево, пережжённое без доступа воздуха. Главное свойство - не содержит серы, в отличии от каменного угля. К веку семнадцатому, когда железо будут плавить уже в существенных количествах и на государственном уровне, станет одним из видов важнейшего стратегического сырья. Как в наше время - уран. Одна из причин возникновения боеспособной шведской армии: много леса - много угля - много стали - хорошо вооружённая армия. Но - не надолго:

С общеизвестным результатом. Потому что к тому времени к железу еще и порох нужен был. А порох у шведов Меньшиков при Лесной отобрал.

А по этой стороне вдоль забора, справа от ворот, поварня стоит и еще амбар. В двух местах погреба видны. Наверное, и еще есть. И ни одного деревца. Это меня еще в Киеве поразило. Ну там-то - цена земли в столичном городе. А здесь-то... А не любят на Руси деревья возле дома. Столько мужики наломаются на валке да раскорчёвке, что у жилья и видеть не хотят. Опять же - сырость, насекомые заводятся.

Однако ошибся, не доглядел. Фирменный знак местного владетеля - рябина красная. Выглядывает в двух местах у внешней ограды. Наверное, еще и за господским домом есть. Что там от ворот не видно, зато видно в нескольких местах тын с внутренней стороны. А вот это ты, Аким, лопухнулся. Тын построил добрый, большой, высокий, а помоста для бойцов нет. Или решил, что от зверя и этого хватит, а люди злые с кошками да арканами к тебе не придут. Вернее всего, просто сначала не сделал, а потом руки не дошли, на другие нужды все употребилось. У нас на Руси это частенько случается. Да и понятно, если на руках ходить, то до много не дойдёшь.

И с башенкой у дальнего торца господского дома - тоже несколько... не доделали. Нижний сруб - прелесть. Гайкой шестигранной. Второй - нормальный, кубиком. Явно должен быть еще и третий, а еще выше - вероятно предполагалась смотровая вышка. Бельведер как у Манилова - чтобы Москву видать. А Москвы-то еще и нет. Вспомнили, остановились и просто почти плоскую крышу поставили. Недо-башня у недо-терема получились. На недо-боярской усадьбе.

"Кто, кто в теремочке живет?

– - Я, мышка-норушка.

– - Я, лягушка-квакушка.

– - Я, колючий ёжик, ни головы не ножек.

– - Пустите и меня к вам жить.

– - А ты кто?

– - А я зайчик-побегайчик."

Настолько "побегайчик", что уже и "погоняйчик", и "поубивайчик". А некоторым еще и "поимейчик". Интересно, а как Марьяша после такого... разнообразного марш-броска со своим-то Храбритом... будет?

Как у меня часто бывает, первый звонок я пропустил. Звоночек прозвенит, вагончик тронется, а я несколько... отстану. В смысле - не сразу соображаю. Как Берлиоз на Патриарших. Хорошо, что мне пока голову не отрывает. А то нечем бы было преодолевать созданные собственной же несообразительностью трудности.

Пока коней развьючивали, пока в конюшню заводили - куча народу набежало. Интересный у Акима хуторок - десятка два мужиков, втрое меньше баб, детей примерно полтора десятка. Наблюдаемые - все малышня до десяти лет. Ни одной старухи не видно и всего два... если не старика, то... аксакала. Один - сам Аким. Второй возле нас крутится, команды подаёт:

– - Коней вот туда в стойло, майно - в сени в терем боярский.

Ну терем, так терем. Мания величия в форме преувеличенного поименования жилого помещения начальника - не самая страшная из маний. Но когда пяток мужиков все наши вьюки похватали и в куда-то потащили, пришлось вмешаться.

– - Эй. Это не Марьяшино. Это наше. Ложь в зад.

– - Чего? А ты кто такой?

– - Иваном звать. Холопчик боярыни. Положи где взял. Вот платье боярыни - неси.

Вытащил из вьюка, сунул в руки, пока слуга рот раззявил. У нас из Марьяшкиного только и осталось её платье, в котором половец её на болоте опрокинул. Да платочек беленький, который сейчас у неё на голове. Ну и цацки её у меня в кисе.

Только развьючили, стали коней поить, Могутка ко мне:

– - Поеду я, господине. Сердце ноет. Как бы беды там не случилось.

Может и верно. Солнце еще высоко, дорогу мы с ним нашли, проверили, приметили. С четырьмя конями в поводу - не просто, но - тепло, зверь не полезет. Светло - день длинный.

– - Ладно. Спасибо за провожание. Нужен буду - найдёшь. Припас в дорогу возьми. Соль нашу бери с собой.

У нас и сухари еще остались, и овса лошадям пол-мешка. Тут "аксакал" про соль услышал, влез.

– - Это ты куда коней снаряжаешь? Я же сказал - коней в стойло. Майно - в сени. Припас съестной - в поварню.

– - Могут службу свою сослужил - может идти. Кони и упряжь - его. Держать его против воли - не по чести. Ты тут вроде управитель, распорядись лучше насчёт горяченького на дорогу. Хлеба там, пирогов...

– - Ты, хрен гулькин, мне еще и указывать будешь...

У него посох, у меня - дрючок. У него в правой, у меня -- в левой. Он на меня посохом сбоку понизу махнул, я своим заблокировал и автоматом шашку из-за спины и к его горлу. И тишина... Полный двор народу, то гомонили, что-то делали, куда-то шли. Замерли все. Тихо стало. Дед этот, Доманом звать, аж побелел и тихонько назад-назад: "Тихоб деточка, тихо. Нет ни какого худа-лиха, все хорошо. Пошутили и ладно. Счас мы ему и пирогов принесём, и всем место определим. И все хорошо будет..."