Чтение онлайн

— Решила сесть на диету? — спросил мужчина.

— Куда сесть? — переспросила она.

— Ну, похудеть решила? — подмигнул он ей.

— Нет, — нахмурилась она, — просто я не хочу есть, я же сказала тебе!

— Кто тебя научил врать, Шанталь? — спросил Владрик. — Да ещё так неумело.

Она устало прикрыла веки. До чего он проницателен и как же это противно!

— Хорошо, я голодна. Но с тобой обедать не стану.

— Я тебе неприятен?

— Да.

— Отлично! — довольно сказал Владрик.

— Ты самый странный человек, которого я встречала в жизни! — против воли вырвалось у Шанталь.

— Ты умеешь делать комплименты, а, Шанталь! — весело сказал мужчина.

— Это был не комплимент, — сердито ответила она, — я не сказала, что ты мне нравишься.

— Я тебе не нравлюсь?

— Нет, совсем.

— Но ты пялилась на меня там, на берегу, когда я ехал верхом, — усмехнулся Владрик.

— Я… я не пялилась! — Она возмущённо вскочила с места. Владрик тоже поднялся и положил руки на стол, ухмыляясь.

— Тогда смотрела.

— Ну да, смотрела. Ты красиво держался в седле. И конь твой был красивым.

— Угу, понятно. Ещё один комплимент.

Она нервно убрала с лица нечёсаные пряди.

— Владрик, перестань меня подкалывать.

— С чего бы? Мне нравится, когда ты звереешь, Шанталь. Тебе идёт бешенство. Ты похожа на дикую кошку.

Она вдруг поняла, что единственный выход — это молчать и выполнять все его приказания. Она села на стул и начала есть свой круассан, не проронив больше ни слова.

После обеда Владрик ушёл, не сказав ей, куда и зачем. Да она бы и не стала его слушать — ей было безразлично, чем он занимается в этом мире. Всё время, пока его не было, она звала Промежуток и Онана. Её было уже наплевать на гордость. Ни тот, ни другой не отвечали. Она понимала, что не сможет убежать — страх высоты был слишком силён, к тому же входная дверь была заперта. Она ощутила себя пленницей этого красивого и наглого острослова, но не напугалась. Пусть попробует теперь сунется к ней: она найдёт, чем побольнее засветить по его мерзкой роже!..

…Трудно внимать чужой боли, но ещё труднее её упускать. Я знала, что если оттолкну видения, то горько об этом пожалею. А потому глядела в них как в зеркало, и в чужих поступках представляла свои, неведомыми чувствами взращивала силу в сердце. Родные. Любимые. Кто они? Я по-прежнему не могла ничего вспомнить…

…Вот так и проходили их дни. В мире, где не было солнечного света, раны заживали долго. Кристиан не мог нормально ходить — у него ко всему прочему была ушиблена спина, и Алеард и Конлет тащили его по очереди. Правда, Конлет был не в силах закинуть его на спину, и поэтому он просто подставлял плечо для опоры. Алеарду было плохо. У него болела голова, он с трудом двигал правой рукой, хотя к счастью левая у него была такая же сильная. Из них троих только Конлет был полностью целым. Он замкнулся, стал молчаливым, но это было взрослое молчание. Он один ходил искать воду, разведывал местность и дежурил, когда они спали. Кристиан и Алеард теперь годились только на то, чтобы устраивать лагерь и выкапывать горькие корешки.

Штурману казалось, что Пропасть переваривает их. Постепенно они становились частью неё. Иссыхали. Обесцвечивались. Ему не было страшно, скорее, тоскливо. Не хотелось ни думать, ни чувствовать. Они попробовали потянуться к Промежутку вместе, но ничего не вышло, и эта неудача опечалила Кристиана. Он не хотел сдаваться, просто устал. Смертельно устал.

Роботы по-прежнему преследовали их. Неутомимые и безразличные, они появлялись то предсказуемо, то совершенно неожиданно. Убегать от них стало намного труднее, и приходилось хитрить. Пока Алеард уносил Кристиана, Конлет отвлекал их. К счастью, бегал он быстро.

В один из дней робот всё же ранил техника — правда, легко. Ему попало по лицу куском стекла, и возле левой брови появился крошечный шрам. Вечером (если здесь вообще бывали вечера!) они отпраздновали это. Им нужно было чем-то отвлечься, и Кристиан пытался изобразить убегающего Конлета, скача на целой ноге вокруг костра. Алеарду было больно смеяться, но он не сдерживался. Конлет тоже хохотал — так, как никогда не смеялся на Земле.

— Конлет, отныне мы будем звать тебя зайцем.

— Обижаете, ребят! — расхохотался парень. — Я также труслив и лопоух, вы это хотите сказать?

— Нет, просто ты скачешь точно также: лапы вперёд, уши назад. Как ты через стену сиганул — мама родная! — искренне восхитился Алеард. — Тебе даже Алекс позавидует.

— И я, хотя я и не завистливый, — согласился Кристиан. — К чему было столько лет учиться выкрутасам вроде безумных шлепаний с трёхэтажной высоты, если здесь я могу только уныло волочиться по земле в виде израсходованного человека куска! — возмутился он. — Сальто через голову, двойное! Ага! Кверху задницей грохнуться, да потом ещё затравленно жмуриться по сторонам — вот на что я годен теперь! Поглядите. Нет, вы посмотрите на меня! Охо-хонюшки…

— А я? — подхватил Алеард. — Как ты говоришь — креативный? Как раз про меня. Я креативно спалил себе волосы. Короткая стрижка, опля — и готово!

— Ерунда! — отмахнулся Кристиан. — Давай тебя лучше побреем. Омолодим. Гляди, какой Конлет красавчик! А всё потому, что он не такой бармалей, как ты, Алеард. Я-то что… Мне можно бороду до пуза вырастить, на мою оригинальную дебильную внешность это никак не повлияет.

— Я оброс! — сквозь смех возразил техник. — Обородился… тьфу ты! То есть…

— Ощетинился, во! — подмигнул ему Алеард. — Вернёшься в реальный мир — как есть подружку найдёшь.

Конлет слегка покраснел, чем развеселил Кристиана окончательно.

— Ой, да ну что ты, Алеард… Не проказничай. Гляди, заяц от твоих комплиментов расцвёл, словно полевой мак!

Конлет хрюкнул, закрывая лицо ладонью. Плечи его тряслись.

— Честное слово, ребят… Вы меня и правда смутили!

Кристиан довольно фыркнул.