Чтение онлайн

Благодаря вылазкам с Марго, Ирина научилась ориентироваться в размерах и тканях. Появилось понимание, что ей идёт, что – нет. Она не спешила как мать, вначале смотрела, во что одеты манекены, что выберет Марго. Часто, вообще, ничего не примеряла.

В примерочной музыка звучала громче, стоял кожаный пуф. Ирина скинула свою одежду, надела понравившуюся юбку, примерила к ней пару блузок.

Повертелась перед зеркалом. Вроде хорошо, но и ничего особенного. Таких денег точно не стоит, тратить всю имеющуюся сумму на одну блузку и юбку глупо. Потом объяснять матери, откуда взялось. Так что, нет. Ирина переоделась в свою одежду и вышла из кабинки.

Марго в соседней примеряла такую же юбку, как и Ирина недавно.

Продавец тут как тут, вежливо поинтересовалась, берёт ли что-то фройлен?

Ирина мотнула головой, нет.

Марго переоделась и тоже пошла к выходу. Когда они были около двери вдруг услышали крик и обернулись:

– Фройлен, фройлен, – продавец показывала на юбку Марго.

– Побежали, – дёрнулась Марго.

Ирина побежала вслед за Марго. Потом много раз ругала себя за это. Но девушка, до этого сидевшая за кассой, ждала их у двери. Она оказалось высокой и плечистой. Легко схватила Марго за руку выше локтя.

Ирина остановилась, она не могла понять, в чём дело, на что показывала продавец. Марго была в своей одежде, в той, в которой пришла.

Откуда-то появился третий продавец, они окружили их и быстро что-то обсуждали. Ирина не всё понимала, но слово полиция слышала отчётливо.

Одна из продавцов приподняла юбку Марго, и под ней оказалась та, которую мерила и Ирина.

Щёки Ирины мгновенно запылали. Ей стало жарко и дурно.

– Моя подруга просто забыла снять. Мы заплатим, заплатим, – выкрикнула она, чуть не плача.

Продавцы замолчали и все одновременно посмотрели на неё.

– А деньги у вас есть? – поинтересовалась одна из продавщиц.

Ирина кивнула головой, и как во сне, не чувствуя ног, прошла к кассе. Марго сняла юбку. Вторая продавщица приняла её с осторожностью, как будто ткань могла взорваться, аккуратно расправила и передала той, что с самого начала сидела на кассе. Всё это было медленно до невозможности.

Ирина в любой момент ожидала приезда полиции.

«Мы покупаем юбку, мы просто покупаем юбку», – твердила она про себя.

Этого случая Ирине хватило. Им просто повезло, что продавцы не успели вызвать полицию.

Марго же угомонилась только на время.

Торчала с мороженым на скамейке в парке недалеко от школы. Иногда у неё появлялись деньги и тогда она усаживалась в кафе. Заказывала коктейль и глазела на улицу как героиня фильма.

Ирина дошла до конца улицы. За объездной дорогой начинались холмы, уходящие вверх к заснеженным пикам. Бурное стоит на плато, с четырех сторон отроги Каратау, Алатау и Боралдай. На высоте скрываются озёра, с них вниз, пробивая дорогу среди камней, сбегают быстрые речки. Весной они, полноводные и шумные, играючи перекатывали камни, к осени пересыхали, превращаясь в едва заметные ручейки.

Пока она шла, её обогнал пастух на лошади, подгонявший небольшое стадо в предгорье. Коровы равнодушно прошли мимо. Пастух же даже развернулся в седле, чтобы разглядеть Ирину. Смуглый узкоглазый парень ей не знаком. Слишком молод, наверняка родился уже после того как она уехала.

Ирина хотела бы подняться наверх к озеру. Ходила до него с отцом, когда ей было двенадцать. Запомнила, как облака отражались на водной глади, будто оказалась на небесах, там, где живёт бабушкин бог. Необыкновенное место, но чтобы добраться нужна машина, горные кроссовки и попутчик. Самой дорогу не найти.

Ирина дружила в интернете с многими из Бурного, кто уехал в Германию, Россию, Канаду, штаты. Почти все её одноклассники эмигрировали, а те, кто остались, в сети не регистрировались.

Ирина набирала имя и фамилию Нуралы на русском и английском. Поисковая система отвечала, что совпадений не обнаружено. Как такое возможно в двадцать первом веке, что о человеке ни одного упоминания, Ирина не понимала.

Она взошла на ближайший холм, за ним – множество холмов до самого горизонта, на котором горы смыкались с небом. Вот где ничего не изменилось. Под ногами крошилась иссушённая к концу лета земля, далеко впереди высились горные вершины. Над ними – ватные облака и бесконечное голубое небо.

После ночи, проведённой в поезде, запах сухого разнотравья пьянил Ирину как будто она не дышала, а пила ликёр. Когда-то давно, когда ей было десять, она ехала с классом в Джамбул, и у неё похоже кружилась голова.

Пока автобусик натужно поднимался между холмов, Ирина следила за густо накрашенными губами женщины-экскурсовода в ярком малиновом платье.

Мама, бабушка, да и учителя Ирины красились не броско, почти незаметно. Думать о внешнем стыдно, говорила бабушка.

Бабушка с утра надевала передник поверх платья, и принималась за работу. Кормила кур и свиней, полола траву. Ещё успевала к завтраку нажарить гору блинов, а когда садилась за стол, всегда благодарила создателя. Ирина удивлялась, зачем? Ведь сама всё приготовила.

В спальне у бабушки в неприметном месте, между окном и шкафом, висело маленькое распятие.

– Чтобы не увидел кто непрошеный, – как-то обронила бабушка.

Перед сном она застывала на коленях перед распятием, чуть слышно шепча. А в это же время в темноте дома перед другим окном сидела мама и тоже беззвучно молилась. В свете луны она была очень красивоё в ночной рубашке с распущенными волосами. Настоящее таинство.

Бабушка, напротив, выглядела собранно, волосы прятала под платок, на плечи накидывала шаль.

При многих схожих чертах они были бесконечно разные.

В сорок первом году бабушку депортировали из Поволжья. Ей тогда было пятнадцать. Отца забрали, а её, маму и братьев посадили в вагон для скота, такие вагоны еще называли телячьими, и повезли. Бабушка говорила, чтобы унять резь в животе, она отгрызала волокна от кожаного ремня старшего брата. Он кашлял, однажды зашёлся так, что изо рта пошла кровавая пена. Он ей харкал, пока не остановилось дыхание. Потом и мама заболела. Её с младшим братом перевели в другой вагон, и больше бабушка их никогда не видела. Осталась одна среди сотен немецких переселенцев.