Чтение онлайн

– Хотя ты все равно это делаешь, – бросил Удинаас. Сумрак сгущался, однако беглый раб заметил, что на его зрение это почти не влияет. Деталь, которую он предпочел утаить от спутников.

– Я не спешу указывать на обидную очевидность. Летериец, ты лишен такта.

– Такт? Начхать мне на такт, Скол.

Улыбка стала напряженной. – Ты нам не нужен, Удинаас. Думаю, ты и сам догадался.

У Серен задергалось веко. – Нет смысла в…

– Все путем, аквитор. Я уже устал от сраного притворства. Скол, куда ведет дорога? Где мы окажемся в конце?

– Удивлен, что ты еще не догадался.

– Ну, я догадался.

Серен Педак нахмурилась. – Удинаас, а нам не расскажешь?

– Не могу. Это тайна… да, помню, что я сказал насчет притворства, но это поможет тебе выжить. Сейчас ты имеешь возможность отойти в сторону и забыть обо всем.

– Очень благородное разрешение, – устало сказала она и отвернулась.

– Он раб, – заметил Фир Сенгар. – Он ничего не знает. Откуда бы ему? Он чинил сети. Сметал мокрые опилки с пола и набрасывал новые. Добывал устриц.

– И однажды на берегу, – продолжил за него Удинаас, – видел белого ворона.

Повисло молчание.

В конце концов Сильхас Руин фыркнул: – Ничего не значит. Может, это было провозвестие моего возрождения. Значит, ты, Удинаас, что-то вроде провидца. Или вруна.

– Наверное, и то, и то. Но там был белый ворон. Летел он через тьму или сумрак? Я не уверен, хотя различие явно имеет важное значение. Похоже, стоит попотеть и вспомнить точнее. Но я покончил с потогонным трудом! – Он поглядел на Руина: – Мы вскоре всё поймем.

– Чепуха, – провозгласил Скол. Он улегся на почву и выгнул спину, заложив руки за голову. Уставился в пустое, темное небо.

– Итак, это дорога, да? – спросил Удинаас неведомо кого. – Дар Отца. Вот что интересно: одни ли мы по ней путешествуем?

Скол переменил позу.

Удинаас усмехнулся. – А, ты тоже почуял? Пушистые волосики на шее дыбом встали? Почуял. Унюхал. Ветер высоты на ушко прошептал. Мороз по коже? Наверное, все сразу.

Сильхас вскочил. Каждое его движение выражало гнев. – Менандора!

– Скажу вам, у нее больше прав на эту дорогу, – заявил Удинаас. – А вот Скол привел нас сюда по доброте сердечной. С самыми лучшими намерениями.

– Она следит за нами, – пробормотал Руин. Пальцы впились в рукояти мечей. Он уставился в небо. – Следит с высоты.

– Неужели в вашем злосчастном семействе свары – единственный интерес жизни?

На лице Фира читалась тревога: – Не понимаю. Почему Сестра Зари следит за нами? Зачем ей душа Скабандари?

– Финнест, – чуть слышно проговорил Скол. – Душа Кровавого Глаза. Она желает захватить ее. Присвоить силу.

Удинаас вздохнул. – Итак, Сильхас Руин, какое ужасное дело ты свершил по отношению к солнцекудрой сестрице? Или дочери? Какая между вами связь? Почему она жаждет твоей крови? Что такого вы сделали друг дружке тысячи лет назад? Нельзя ли обняться и поцеловаться? Подозреваю, нельзя…

– Не было злодейств, – ответил Руин. – Мы враждуем во имя амбиций, даже если я сам не особенно вовлечен в ссору. Если живешь так долго, как мы – кажется, только злость способна поддерживать интерес к жизни. Злость и голод.

– Советую большое взаимосамоубийство, – сказал Удинаас. – Ты и твои зловредные родственники – и ты, Скол! – просто прыгнете в пропасть, ублажив свое эго или как эта штука у вас называется. Исчезнете из смертного мира – все вы – и оставите нас одних.

– Удинаас, – насмешливо сказал Скол, – это не смертный мир.

– Вздор.

– Ты не так все понял. Это место стихийных сил. Необузданных. Под каждой поверхностью – потенциал хаоса. Это владения Тисте.

Серен Педак вздрогнула: – Просто Тисте? Не Анди или Эдур…

– Аквитор, – вмешался Сильхас Руин, – Тисте были первенцами. Первыми. Самыми первыми. Мы построили первые города, первые цивилизации. Они воздвиглись здесь, в подобных мирах. Стихийных, как сказал Скол.

– А как насчет Старших Богов?

Скол и Руин промолчали. Пауза затягивалась… Удинаас грубо засмеялся. – Незваные родственники. Загнанные в каморки. Закроем дверь, не будем обращать внимания на стук. Понадеемся, что они сами уйдут. С всеми историями о сотворении мира одна и та же проблема. «Мы были первыми, разве это не очевидно? Другие? Не обращайте внимания. Самозванцы, мошенники, еще хуже! Поглядите на нас! Тьма и Свет и Сумрак посредине! Что может быть чище и первозданнее?» Разумеется, нужный ответ – «да!» Хотите конкретный пример?

– Ничто не предшествовало Тьме, – сказал Скол, в раздражении обретя акцент Синей Розы.

Удинаас дернул плечом: – Это кажется разумным допущением. Но если нет? Ведь Тьма – это не просто отсутствие света? Можно ли согласиться с таким негативным определением? А может быть, Скол чуть-чуть ошибся в своем утверждении, и на самом деле Тьме предшествовало Ничто? Истинное отсутствие чего бы то ни было. Даже Тьмы. Но постойте! Где же в нашем раскладе хаос? Было ли Ничто истинно ничем – или оно было заполнено хаосом? Не была ли Тьма наложением порядка на хаос? И была ли она единственным эпизодом наложения порядка на хаос? Звучит подозрительно. Жаль, что с нами нет Пернатой Ведьмы – я позабыл слишком многие плитки. Всякое там «рождение того» и «рождение сего». Но хаос также произвел Огонь. Должен был, ведь без Огня нет Света. Можно также сказать, что без Света нет Тьмы, а без них обоих – Тени. Но Огню нужно топливо, так что нам требуется некая материя, рожденная Землей. И еще Огню нужен воздух, поэтому…

– Я уже наслушался этой чепухи, – заявил Руин.

Тисте Анди ушел в ночь; но в глазах Удинааса ночь не была ночью – он легко различил Сильхаса Руина, который отошел от огня шагов на сорок и вновь повернулся лицом к лагерю. «Ага, Белый Ворон! Ты будешь слушать, не так ли? Но чтобы никто не видел твоего лица, не смел бросить прямой вызов.

Догадываюсь я, о Сильхас Руин, что ты знаешь о рождении сущего не больше нас. Что твои суждения так же не обоснованы, как наши. Так же смехотворны».