Чтение онлайн

Мне было интересно, как живут на севере в снежном Хоккайдо или на юге в Фукуоке, или на тропических островах Окинава. Жизнь там точно отличалась от Хараджуку.

Здание станции Хараджуку было словно небольшая лыжная база в Швейцарии, покрытая белым и коричневым деревом, наделенная своим простым очарованием. Горизонт закрывали всевозможные небоскребы разной формы, словно мы попали в оживший роман-утопию. Я ожидала увидеть группы растрепанных подростков, что ходили по городу с едой в банках, яркие огни или что-то в этом роде. Но здесь оказались парни, чьи волосы были ярче, чем у Томо, вместо медных прядей у них были ирокезы цветов радуги, розовые уложенные шипы с синими кончиками, а девушки ходили в розовых отделанных оборками платьях стиля Лолита и в блестящих туфлях на платформе, напоминая кукол. У одной девушки была огромная звезда на щеке из маленьких стразиков. Они поблескивали на солнце, пока она шла под кружевным зонтиком, не обращая внимания на холод. Я помнила и в Олбани девушек, что были готовы мерзнуть ради красоты. В этом отличий не было.

Мы шли к улице Такешита, а слева простирался огромный парк Йойоги. Деревья были без листьев, трава пожухла, но вид напомнил мне Торо Исэки и Нихондайру своей тишиной и защищенностью, принадлежавшей только мне и Томо. Справа улица была наполнена людьми и суетой.

Я резко остановилась. Мне предстояла встреча с отцом. Я столько о ней думала. О шансе, которого у меня могло и не быть.

Диана сжала мою руку.

— Ты можешь отказаться, если хочешь.

Но я покачала головой.

— Мне нужно пройти через это.

— Дэкиру зо, — сказал Томо, отклонив голову и с уверенностью глядя на меня. — Ты сможешь.

— Спасибо, что прошли со мной до конца, — сказала я. В глазах стояли слезы, цвета и силуэты начали размываться. Я пыталась сморгнуть слезы, я не предоставлю Стивену удовольствия видеть, как он ранил меня, что он важен для меня. Будет проще, если он будет мучиться в догадках. Я могла начать отношения, а могла разорвать их, но решать это буду я.

Я видела отсюда ресторан карри, где он обещал встретиться в «двенадцать часов», как он сообщил. Не знаю, почему это было так важно сейчас, ведь всю жизнь я как-то обходилась без него. Уверена, он поступил так из выгоды для себя. Я знала лишь, что он был эгоистичным. Он бросил нас, чтобы облегчить себе жизнь.

— Я встречусь за обедом со знакомыми учителями английского, — сказала Диана Томо. — Пока Кэти не передумает и не позовет меня.

— Я справлюсь, — сказала я. Может, я все же поверила в свои силы.

— Я на связи, — сказала Диана. — Я приду за тобой, как только напишешь, ладно? Обратный поезд в семь. Может, нам собраться здесь на ужин?

— Звучит неплохо, — сказал Томо.

Диана с подозрением посмотрела на него.

— Ты не будешь ужинать с семьей, Томохиро?

Он покачал головой.

— У Шоты сегодня соревнования по плаванию, — сказал он. — Вряд ли я смогу задержаться в гостях.

«Шота. У Томо есть кузен по имени Шота», — я добавила это в список вещей, которые не знала о нем. Но я хотела. Хотела знать о нем все.

— Передай привет Шоте, — сказала я.

Томо улыбнулся, прищурившись.

— Ладно.

Конечно, он не ехал в Чибу. Он прибыл сюда за Магатамой. Я ощутила укол вины. Я почти забыла о важном деле.

Диана сжала мои ладони и поцеловала в щеку.

— Ты сильная, Кэти. Ты пойдешь туда и покажешь, что Стивен потерял.

Томо кивнул, но не обнял меня, даже не взял за руку. Юки говорила, что некоторые парни в Японии стесняются так себя вести. Впрочем, это не мешало им думать об этом. А то, как он сейчас смотрел на меня, как его карие глаза мерцали из-под медной челки,… говорило все, что мне нужно было.

Если бы здесь не было Дианы, если бы не было толпы прохожих, я могла бы поцеловать его.

Вместо этого я повернулась к ресторану карри и прошла к стеклянным дверям. Я коснулась серой ручки, и дверь сама отъехала в сторону, аромат карри и тепло ресторана окружили меня.

— Погоди, — сказал Томо, я обернулась и увидела его на пороге, в его руке был сложенный листок. Я нервно взглянула на него, а Томо покачал головой. — Это не рисунок, — сказал он. — Просто… взгляни, если понадобится вспомнить, — он вложил листок в мои ладони.

— Вспомнить что?

— Что ты не одна, — он отступил на шаг, двери между нами закрылись. А за ним я видела Диану.

Я спрятала листок в карман, Томо и Диана остались снаружи. Томо был прав. Я не одна. Я справлюсь.

— Иррашаймасэ!

Работник на входе поприветствовал меня так громко, что весь ресторан узнал, что я вошла. Я не знала, почему отец выбрал именно ресторан карри. Большинство хотело попробовать в Токио известные суши или сашими, или же посетить тематические кафе. Но отец не спрашивал, куда я хочу пойти, что я люблю есть. Он только оставил Диане сообщение на ее телефоне: «Ресторан Коко Карэ, улица Такешита в Хараджуку, в двенадцать часов». Ага, очень теплое начало. Видимо, так должен вести себя отец, что оставил беременную жену с проблемной дочерью.

Я кивнула, когда работник принялся указывать мне на свободный столик, и объяснила, что пришла на встречу с отцом. Он не удивился моему японскому, может, из-за того, что я все еще говорила на нем с трудом, может, потому, что в Токио было много иностранцев, особенно в туристических районах. Эта встреча могла изменить мою жизнь, но для него все это было работой.

— Он уже прибыл, — улыбнулся мужчина, протянув руку и предлагая следовать за ним. Я прошла по маленькому ресторану к нужному столику.

Отец.

Я видела его фотографии, но в этом и состояла странность. Он выглядел так же, как на них, но и совсем иначе. Словно я сравнила бы свою детскую фотографию и нынешнюю себя. Что-то знакомое осталось в глазах, что-то в улыбке, но жизнь изменила его.

Его светлые волосы были тонкими, виски тронула седина. У него был крупный нос, но взгляд казался теплым. Он сцепил ладони, уткнувшись в них подбородком. Он был в лабораторном халате поверх одежды, и белый цвет казался неуместным в ресторане. Я не могла избавиться от мысли, как ужасно будет пролить на халат соевый соус. Он меня еще не заметил, и мне повезло, потому что я глупо пялилась на него. Он все же простой человек. Обычный человек, что ходит, дышит и живет. Он не выглядел как тот, кто бросил свою семью.