Прошу, влюби меня в себя!Назло скучающей поре,Где ветви, небо теребя,«Прощай» скрипят былой листве.Влюби! Быть может, я пойму,Что увяданье – не конец,Многогектарную тюрьмуПриму как счастья кладенец.Прошу, влюби меня в себя,И я любовь приму как дарИ вдруг пойму: была глупа,Боясь зажечь в душе пожар,Сгореть, как ясень во дворе,Который осень обнялаИ упорхнула на заре,Когда сошла его листва.Прошу, влюби меня в себя,Чтоб я забыла о дождях,Про ветер, что летит, вопя,Гоняя тучи второпях.Влюби! Я перестану унывать,А буду жадно каждый день,Тревог стерев в душе печать,Всё слушать в сердце счастья трель.
«Стоит берёза, сбросив свой наряд…»
Стоит берёза, сбросив свой наряд,Оставила сережки только мило.Стоит нагая в ожиданьи ласк,Что снег подарит ей ревниво.Он обовьёт ей нежно стан,Обсыплет ветви белым-белым.Она прогнется, он падет к ногам,Качнув изогнутое тело.И наполняясь неизбежностью зимы,Береза, замечтавшись, представляет:Под зимним солнцем обнимаются они,Она в сверкающем экстазе замирает.Я не берёза. Ждать от снега ласкМне странно, глупо и наивно.Смотрю в окно, укрывшись потеплее в шаль,Вздыхаю, жду тебя нетерпеливо…
«Вот и закончился праздник…»
Вот и закончился праздник,Тучи завесили сцену,Ливень, жестокий проказник,Вскрыл их прозрачные вены.Сняли деревья обновки,Сбросили в кучу наряды.Даже берез драпировкиРухнули вмиг водопадомТихим. Лишь с неба сочитсяВлага. Подобно дыханьюЗагнанной в пыль кобылицыПрошлого лета изгнанье.Холод сжимает плечиЛегкой, но жесткой рукой,Властно толкая к встречеС, увы, нелюбимой зимой.Выбрана жалкая участь.Делаю шаг в бездорожье,Где претендует на чуткостьВечер, охваченный дрожью.
«А может, и не стоит сожалеть…»
А может, и не стоит сожалетьО том, что всё проходит безвозвратно?И влажная рыжеющая твердьШуршит листвою деликатно.И пряный запах щекочет носСобачий, что торчит из-под забора.Рычание ответит на вопрос,Кого же ждет хозяйка дома.И так тепло подуло ветерком,Который заблудился в добром лете!Но тут же мятным тянет холодком,Когда с закатом день в дуэте.И нежно сердце вдруг обхватит грусть,И блеском ослепит, играя, лужа…Лишь устилают листья мягко, пустьК ботинкам липнут, словно так и нужно.И мысль зайти попить чайкуТебе покажется вполне занятной,И твоему несмелому звонкуОтветит голос ласковый, приятный.И ты поймешь невольно в этот миг,Что на радушие ответить нечем.И ты поник, и ты притих,Как осени прекрасный вечер.
«Постарела осень…»
Постарела осень,Сбросила наряды.Веток серых проседьНеба ловит взгляды.Шаль укрыла плечиИз тяжелой тучи,Чтобы в этот вечерДождь полил певучий.Постарела осень —Тяжела походка,И редеют косы —Видна кустов решетка.А когда пробьетсяСвета яркий лучик,Осень улыбнется,Сбросит шаль из тучи…
Декорация
Сказать, что судьба нечаянно забросила меня на эту дорогу, будет не вполне верно – я часто бываю здесь по работе. Но вчера привычное предстало по-новому. Я невольно залюбовалась пейзажем за окном автомобиля.
В начале октября вечер приходит довольно рано. Закат начинает свою игру часов в пять, а ближе к семи, напоследок, одаривает наблюдателей особыми красками. Именно такой закат ошеломил меня, заставив затаить дыхание.
Небо уже стало темно-синим, почти чёрным. Небольшие тучи придавали ему больше насыщенности, но не позволяли стать однотонным. Они, словно профессиональные художники, невидимыми мазками составили его цвет из разных оттенков. Ближе к горизонту небо светлело: синеву там разрывала бежевая полоса ярких, но в то же время тёплых и нежных тонов. На фоне бежевого красовался лес. Он подчеркнул свою значимость и величавость густым чёрным, ощутимо бархатным и глубоким. И в самом центре панорамы ослепляющей тонкой нитью сиял месяц. Он был как-то велик, несмотря на свою молодость и утончённость. Мне он виделся выдающимся актером, вышедшим перед занавесом на потеху суетливой и неугомонной публике в ожидании оглушающих оваций, как бы говоря: «Вот он я! Восхищайтесь! Трепещите!»
Но его великолепный выход не заставил остановиться снующие автомобили. Даже пешеходы, бегущие по своим нелепым делам, ни разу не подняли голов, чтобы взглянуть на растущую луну.
И я ничуть не лучше прохожих. Толкаемая той же будничной бессмыслицей, схватилась было за телефон, чтобы сфотографировать увиденное, но вовремя остановилась – объективу не по силам передать эту необыкновенную картину. Сокрушаясь, что я не художник, дала себе слово: обязательно записать словами, попробовать передать, как при затухающем закате на фоне чёрного леса молодой месяц дирижировал суетливыми автомобилями.
Возможно, перебирая свои тетради с бесконечными формулами и заумными решениями алгебраических примеров, я наткнусь на записи, вспомню прекрасный закат, и мною овладеет тот же восторг, радость и счастье, вызванные причастностью к спектаклю, для которого Бог создаёт умопомрачительные декорации.
Зима
Зима пробуждает аппетит. Пока на улицах лежит снег, шоколадное пирожное – лучшее лекарство.
Эрих Мария Ремарк
Первый снег
Снега не ждешь, когда трава,Когда деревья яркие в параде,А он настырно сыплет, как крупа,Полей обстреливая анфилады.Смотри! Набрался смелости и только такСобою залепил окно автомобиля…Большие хлопья летят, спешат, юлят,Уверенные – осень время уступила.Захватчик белый! Заявил права!Еще не время и тебе нет места:Нефритовым ковром лежит трава,А снег упал воздушным тестом…Но ненадолго. Тая в тот же миг,Он с сожаленьем землю покидает,Как будто птиц прощальный крикЕго в действительность бестактно возвращает.
Снежинки
Снежинки сцепились своими рукамиИ падают вместе большим хороводом,Как будто смеются над грешными нами,Мешая пройти побыстрей по дорогам.Они прилипают и к стеклам машины.«Вези! – говорят. – Мы готовы к поездке!»А летние, голые, скользкие шиныБуксуют, пыхтят, остаются на месте.Снежинки летят, веселятся, играют,Украсили белым нагую березу,А столб, что ушел от удара в нокаут,Из рыжего сделали вдруг альбиносом.Снежинки, снежинки! Вы малые дети!Вам лишь бы играть и кидаться снежками,Но как хорошо, что вы есть в этом свете,А так бы мы все заливались слезамиОт грусти о быстро исчезнувшем лете.