Чтение онлайн

да и тот, поди, заблудился.

Ты случаем мне не приснился?

– Я богатырь королевич Бова.

– А я Агафья Лыкова, будем знакомы.

Отдохни да иди отсюда лесом,

сама тут прячусь от прогресса,

но он проклятый меня находит:

то и дело сюда приходят

учёные да спасатели,

геологи иль старатели.

Нахмурился богатырь, сказал:

– В какой же мир я попал?

Всё чудно, ни изб, ни пехоты,

телеги сами бегут и в небе эти…

– Вертолёты! —

Агафья ему подсказала. —

Ну, об этом и я не знала,

а изб у нас было много,

насчёт пехоты не помню что-то.

Сама давно в миру я не живала,

что там и как уже позабыла.

– Значит, мы с тобой, бабуля, с одной сказки?

– Нет, мой милый, не строй глазки!

Тебе одному в своё царство

как-нибудь надо верстаться.

Я ведь здешняя, живая,

ты ж весь светишься. Не знаю

как тебя обратно и вернуть.

Надо б мне немного отдохнуть, —

и тут же старушка уснула.

Печурка тихонько вздохнула

и шепнула богатырю:

– Прыгай в меня, помогу!

– В огонь? «Да прям в кострище,

а как станешь ты пепелищем,

так в сказку свою и вернёшься.»

– Ай, жизнь не мила! – берётся

королевич за дверцу печи

и в пекло прыгает! Не кричи,

сгорел богатырь дотла.

Тут проснулась Агафья, сама

дровишек в печурку подкинула

да вслед за служивым и сгинула.

Искали с тех пор Агафью:

– Нет её, сгинула нафиг! —

геологи хмуро кивали.

Журналисты статейки писали:

«Лыкова свет Агафья

съела подаренный трафик.»

Но людям до этого не было дела,

они на работе ели

свои с колбасой бутерброды

и думали о пехоте,

о машинах, домах, вертолётах,

о дальних военных походах.

Глава 3. Богатырь и Агафья в совсем далёком будущем

Герои ж наши приземлились в царство,

где вовсе не знали барства,

и не было этих … людей.

Проникли они в мир зверей.

Там медведи сидели на троне,

ёлки тоже считались в законе

и издавали указы:

– На ёлки, ели не лазить!

К ним лисы ходили с подносами

с очень большущими взносами:

медок несли и колышки —

вокруг елей ставить заборишки.

А зайцы так низко кланялись,

что их глаза землёй занялись:

всех жучков вокруг ёлок вывели

и листву опавшую вымели.

Ай да хорошее было то царство!

Про людское писали барство

длинные мемуары:

«Жили людишки, знаем,

но было дело, вооружились,

сами с собой не сдружились

и прахом пошли, рассыпались!

А мы от их смрада одыбались

и закон подписали дружно:

люд дурной нам больше не нужен!»

* * *

Ну так вот, богатырь огляделся,

на старушку покосился, отвертелся:

– Ты ж гутарила, что не из сказки?

– Нет, не строй, служивый, глазки,

а давай-ка хибару руби,

будем жить тихонько. Не свисти,

а то черти быстро нагрянут!

Богатырь на лес ещё раз глянул

да поставил Агафье хибару,

печь сложил, в ладошки вдарил:

– Пошёл я, бабуся, отсюда,

надо мне идти, покуда.

– Эй, сынок, а вырежь мне иконку,

без неё никак! Вали вон ту сосёнку.

Сосна корявая оказалась,

дюже долго с жизнью прощалась,

застонала она, заскрипела:

– Пожалей! «А мне какое дело!»

– Знаю я твою кручинушку-беду.

Не губи, домой дорожку укажу.

Интересно стало Бове:

– Ну трещи, путь тут который?

– Тебе надо бы дойти до медведей,

они цари-ведуны и бредят

тайнами да ворожбою.

Мишки тайные двери откроют

в мир твой прошлый да грозный.

– Это разговор уже серьёзный.

Ладно, стой стоймя, лесная,

а я иконку бабушке сварганю

из берёзовой бересты.

Сделал: «На, Агафьюшка, держи!»

* * *

Схватила старушка иконку

и стала жить долго, долго

в этом царстве зверей

те уж привыкли к ней,

мёд катили к избушке бочками,

спелую тыкву клубочками,

а Агафья им песни пела

да за общим столом сидела.

Зайцы кланялись ей, было, низко,

но запустила в них Лыкова миской.

С той поры обнаглели зайчата,

разбрелись по заячьим хатам,

окучивать ёлки отказываются.

Зачахли ели. Разбрасываться

семенами пошли тополя.

– Смена власти! – среди зверья

поползли чи сплетни, чи слухи.

Но к слухам медведи глухи,

потому как королевич Бова

пировал с ними день который.