Быть собой
Шрифт:
«Твоя кровь не должна остаться по ту сторону, иначе Арка не отпустит». Снейп предвидел такую ситуацию.
Волкодав упирался лапами в тусклое ничто.
«Он захочет остаться». – Регулус готов был потерять Гарри. Ценой возвращения Сириуса.
«Ты должен быть настойчив».
«Нет ничего привлекательней небытия».
«Позови его так, чтобы он услышал». Но Гарри уже позвал, ухватил, собирается забрать, почему же Сириус так горестно воет? Что он видит вместо серости?
Зубы клацнули и сомкнулись на запястье, Гарри попятился…
«Спаси его».
…. и рухнул спиной на каменные ступени.
Арка разочарованно вздохнула. Волкодав приземлился на три лапы и, прихрамывая, отбежал в сторону. И Гарри увидел, что Регулус лежит ничком, Гермиона все еще держит Снейпа за рукав, Рон – за край мантии, а Энид вцепилась в пояс. И понял, что Регулус прошел в Арку. И Снейп. И остальные, не защищенные проведенным перед отправлением ритуалом, без колебаний последовали бы за Гарри.
Сириус встряхнулся, трансформируясь, и поднялся на ноги. И тогда Гарри улыбнулся.
*
Сириус прижал к себе Гарри так, что у обоих затрещали ребра, затем потряс руку ошалевшему Рону, крепко обнял плачущую от счастья Гермиону. Обернулся к Снейпу и тут, наконец, заметил Регулуса.
«Они действительно очень похожи», решил Гарри, пока замерший на полпути Сириус неверяще глядел на Регулуса. Конечно, Регулус ниже ростом и тоньше в кости, а в глазах у него нет затравленного выражения, что выжигает на сетчатке Азкабан. И держится он иначе. Однако они братья – в этом нет никаких сомнений.
Гарри не сказал ни слова, когда Регулус и Сириус сближались; боковым зрением ловил, как неуверенно они остановились в шаге друг от друга, не решаясь ни отступить, ни прикоснуться. Полчаса назад Гарри узнал, что после пережитой клинической смерти – зелье из снитча достигло все-таки сердца, – он перестал быть крестражем. Волдеморт руками Драко Малфоя убил частичку себя, и даже не заметил этого. Когда-нибудь будет время осознать. Не теперь.
Сириус сгреб Регулуса в охапку, и у Гарри горько дернуло под сердцем.
*
Белый мрамор – теплый под пальцами и почти живой. Гарри погладил шершавый камень, потом сел на край надгробной плиты, закинул на неё ноги. Лег и скрестил руки на груди, прищурился сквозь ресницы.
Деревья на опушке Леса переговаривались чуть слышно; звенели, отпевая ушедшие души, развешанные Луной колокольчики. Невидимые грызуны и ящерицы шуршали в молодой траве.
Гарри зевнул и прикрыл глаза рукой, мимоходом задев почти исчезнувший шрам. Больше не о чем было волноваться, некуда бежать, ни к чему жертвовать собой. Он раздал долги, и имел право просто жить – безоглядно и радостно. Мог забыть о триаде непростительных заклятий, довольствоваться «Акцио» и «Люмосом». И драться – невсерьез, дурачась. И влюбляться – на полчаса или на вечность. И сбежать на край света – теперь никто не сказал бы, что Гарри струсил. И спать на могиле Альбуса Дамблдора и видеть сны, в которых война продолжалась…
– Подвиньтесь, Поттер, - голос, в котором навеки поселилась неизбывная усталость, раздался прямо над ухом.
Гарри перевернулся на левый бок, подтянул колени к груди и улыбнулся. Не открывая глаз.
сентябрь 2011 – февраль 2014 гг.