Чтение онлайн

— Необоснованное преследование? А массовая резня на Новой Вене?

Фанатизм тлел в глазах Варриса, но отвечал он спокойно:

— Меня выбрали диктатором законно. И по законам Кальдона я действовал в пределах своих прав. Это Патруль подстрекал народ к революции. Это Патруль поддерживает сейчас ненавистный колониализм на моей планете.

— Да… до тех пор, пока в головы кровожадных псов, которых ты называешь народом, не будет вбита хоть капля здравого смысла. Если бы тебя не остановили, там был бы сейчас еще один совершенно мертвый мир, — Алак коротко улыбнулся. — Ты сам поймешь это, когда мы нормализуем твою психику.

— Не можете просто казнить человека, — Варрис сделал несколько шагов по комнате, как тигр в клетке, — вы коверкаете его мозг, пока все, что для него свято, не станет злом, а все, что он презирал — добром… Я не позволю, чтобы подобное произошло со мной.

— Ты застрял здесь — сказал Алак, — я знаю, твой корабль почти без топлива. Между прочим, на случай, если у тебя появятся какие-нибудь идеи, мой корабль хорошо защищен. Почему бы тебе не сдаться прямо сейчас и избавить меня от лишних хлопот?

Варрис усмехнулся:

— Неплохо придумано, приятель, но я не настолько глуп. Если бы Патруль мог послать больше людей арестовать меня, он так и сделал бы. Я остаюсь здесь и ставлю на то, что спасатели с Кальдона прибудут раньше твоих кораблей.

Он ткнул пальцем в сторону охраны.

— Смотри! Будь у меня возможность, я приказал бы им убить тебя прямо сейчас. Тебя и это склизкое чудовище. Но я не могу, потому что должен соблюдать местный кодекс чести. Меня вышвырнут отсюда, если я нарушу хоть один из их дурацких законов. Зато я могу держать достаточно большую охрану, чтобы ты не похитил меня, на что ты, наверное, рассчитываешь.

— Я думал над этим, — кивнул Алак.

— Есть еще одна вещь, которую я могу сделать — вызвать тебя на дуэль и… убить.

— Я хорошо стреляю.

— Современное оружие запрещено. Сторона, получившая вызов, имеет право выбора, но в любом случае, это должен быть меч, топор или лук, или что-нибудь разрешенное их законом. — Варрис засмеялся. — В последний год я много практиковался как раз с таким оружием. И дома я занимался фехтованием. А сколько тренировался ты?

Алак пожал плечами. Не будучи романтиком, он никогда не испытывал интереса к архаическим видам спорта.

— Я горазд придумывать грязные трюки, — сказал он. — Предположим, мы будем драться на дубинах, но только в моей будет скрыто пружинное лезвие…

— Я встречал здесь подобные вещи, — спокойно ответил Варрис. — Яд запрещен, но устройства такого рода допускаются. Тем не менее, наше оружие должно быть идентичным. Тебе придется достать меня лезвием при первой же попытке… а я сомневаюсь, что ты сможешь. Иначе я пойму, в чем дело, и воспользуюсь тем же самым. Уверяю, перспектива совершенно не пугает меня. Даю тебе несколько дней, чтобы понять, насколько безнадежна твоя задача. Если ты станешь угрожать орудиями корабля городу или мне… что ж, у моего корабля тоже есть орудия. Если ты не уберешься из королевства через неделю, или начнешь подозрительные действия до этого срока, я вызову тебя на дуэль.

— Я мирный человек, — возразил Алак, — да и для дуэли нужны двое.

— Нет, здесь не нужны. Если я оскорблю тебя перед свидетелями, и ты не вызовешь меня на дуэль, то потеряешь свой ранг рыцаря и будешь выгнан кнутами из страны. До границы долгая прогулка, если всю дорогу тебя хлещет бычий кнут. Ты не дойдешь живым.

— Хорошо, — выдохнул Алак. — Что ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Того же хотят и люди, с которыми ты собираешься воевать.

— Спокойной ночи. — Варрис повернулся и вышел из комнаты. Солдаты последовали за ним.

Некоторое время Алак стоял молча. За стенами дворца шумел ночной ветер Планеты Руфина. Почему-то звук этот мешал, он словно был чужим, как будто ветер — не просто движение воздуха… Быть может, потому, что ветер шелестел листвой неземных деревьев?..

— У тебя совсем нет плана? — пробормотал Дрогс.

— Есть один, — Алак нервно сцепил за спиной руки. — Варрис не может знать наверняка, что я не буду похищать его или вызывать подкрепление, или совершать что-нибудь фатальное. Я рассчитывал на блеф… но, похоже, он сделал ход первым. Варрис хочет быть уверенным, что заберет с собой в ад, по крайней мере, хоть одного патрульного.

— Ты можешь изучить местный кодекс дуэли, — предложил Дрогс, — и позволить Варрису убить себя способом, который выглядел бы мошенническим. Тогда король даст ему пинка, а я смогу арестовать его с помощью парализующего луча.

— Благодарю, — сказал Алак, — твоя преданность долгу просто умиляет.

— Я знаю терранскую пословицу, — продолжал Дрогс. Шутки галматианина иногда бывали не смешными. — Трус умирает тысячью смертей, герой умирает только раз.

— Да. Но видишь ли, я скорее трус, если судить по моему прошлому. Я больше предпочитаю тысячу воображаемых смертей одной подлинной. С моей точки зрения, живой трус имеет все преимущества перед мертвым героем…

Алак замолчал. Челюсть его отвисла, затем снова захлопнулась. Он шлепнулся в кресло, задрал ноги на подоконник и пригладил пальцами рыжие волосы.

Галматианин вернулся к кальяну и невозмутимо продолжил курить. Он знал признаки. Непрямое убийство иногда выглядит очаровательно дьявольским, а ничего другого Патрулю не оставалось.

Несмотря на свои претензии на высокий ранг посла, Алак обнаружил, что его ценили очень низко — в сопровождающие ему дали лишь одного уродливого гуманоида. Но это могло оказаться полезным.

Презрительно равнодушных дворян Вайнабога не интересовало где он находится, и на следующее утро Алак отправился в аббатство Гриммок.

Аудиенция с Гулмананом была предоставлена без задержки. Алак пересек мощеный двор, прошагал мимо Храма, где монахи в клобуках проводили довольно впечатляющее богослужение, и вошел в большую центральную башню. Он очутился в большой комнате, обстановка которой поражала богатой материей, вышитой золотом и серебром. Одну стену закрывали книжные полки с большими красивыми фолиантами. Аббат сидел выпрямившись на резном троне из редкого дерева. Алак сделал предписанный этикетом поклон и был приглашен сесть.