Чтение онлайн

Все единодушно согласились, я всегда говорил: сообразительная команда. Мы разбили лагерь в нескольких метрах от дороги, на небольшой поляне, окруженной зарослями деревьев. Пока Минди и Джесс ставили палатки, я занялся приготовлением еды, Донахью вырыл яму для костра, а Джордж установил внешнюю сигнальную систему из звенящей веревки — самая обыкновенная веревка, а на нее нанизываются крошечные серебряные колокольчики, все закрашенные черной краской, не отражающей свет. Разглядеть ее в темноте невозможно, а у маленьких колокольчиков очень звонкий голос. Работая топором, Ричард обломал ветки колючего кустарника и рассыпал его вокруг нашего лагеря. Убедившись, что никто не вышел за его пределы, он навел чары для роста растений: колючие ветки выросли в высокую чащу и полностью закрыли нас от внешнего мира. Это и определенная защита, и помогает скрыть сам факт нашего присутствия. Ренолт закончил работу, набросив на весь лагерь камуфляжную сетку, закрыв его таким образом от воздушного наблюдения.

К тому времени, когда мы сели ужинать, на острове стало темно, хоть глаз выколи, ни одна звезда в небе не скрашивала эту адскую черноту. Соблюдая осторожность, мы использовали бездымную плитку для разогрева еды, а фонари поставили на самую низкую мощность.

Мы поужинали, почистились, помылись и назначили часовых. Прежде чем отойти ко сну, отец Донахью отслужил краткую мессу по погибшим и освятил лагерь. После этого все мы по традиции подняли тост за погибших друзей и отправились спать. Мы разделились попарно, чтобы в случае атаки нас не застигли всех сразу и можно было подстраховать друг друга. Рич — с Минди, Майкл — с Джорджем, а я — с Джесс: недаром же я начальник. Спальные мешки мы потеряли во время полета сквозь облачность, зато осталось много одеял. К сожалению, каждому хватило по одному и делиться не пришлось.

Ночью я несколько раз просыпался: вокруг лагеря бродил кто-то такой тяжелый, что земля дрожала от каждого шага. Но то ли колючая ограда помешала вторжению, то ли другие срочные дела — колосс так и не сделал попытки проникнуть внутрь. В конце концов он удалился куда-то в ночь и не вернулся.

Рассвет застиг нас так же внезапно, как и ночь накануне.

Посетив кустики под деревом, которые мы договорились считать туалетом, я стал варить кофе. В этот момент из палатки, зевая и потягиваясь, вышел Ричард. На какое-то мгновение он остановился перед костром; в призрачном свете на брезенте палатки позади него танцевала его тень… Я сознавал: сейчас наши жизни зависят только от меня. Никогда раньше я не действовал с такой молниеносной быстротой: выхватил свой автоматический пистолет и выпустил в грудь Ричарду Андерсону пятнадцать пуль… Не прекратил стрельбу даже тогда, когда он упал на землю. Упал — и все же сделал попытку подняться. Зарядив еще одну обойму, я залепил ему еще пятнадцать пуль…

Одним ударом мой пистолет выбит, руки заведены за спину, что-то укололо меня в горло. Я почувствовал, как на рубашку что-то капнуло: почему-то я знал — это не пот.

— Немедленно отвечай, в чем дело, не то умрешь! — раздался в ухе мягкий голос Минди.

— Осмотри тело! — прохрипел я, опасаясь напрячь шейные мускулы.

Раньше мне никогда не приходилось проводить испытания ее меча из такого положения, зато сейчас я по справедливости мог оценить его хирургическое лезвие.

Остальные члены команды уже мчались к нам, кто-то полностью одет, один еще в белье, но все с оружием. Донахью и Джесс остановились на минуту у мертвого тела и, не обнаружив в нем признаков жизни, направились ко мне.

Поддерживая одной рукой боксерские трусы, Джордж нацелил свою гигантскую противотанковую пушку прямо мне в живот.

— Что случилось? — холодно потребовал он ответа.

— Эд убил Ричарда! — кратко объяснила Минди, в гневе еще сильнее сжав мне горло. — Еще не знаю почему.

— Это не Ричард… — удалось мне просипеть.

— Объяснись! — рявкнул отец Донахью.

Я храбро показал рукой: неподвижное тело у костра уже начало терять свои очертания; мерцающие блики заиграли на нем — и вот на земле голый скелет с обнажившимися сухожилиями, без кожи; глаза из сегментов, как у насекомого, провал рта зияет острыми, как иглы, зубами… Минди отпустила меня, и я неверной рукой дотронулся до горла — пальцы окрасились кровью.

— Извини, Эд! — Она спрятала меч в ножны.

— Пустяки! — прохрипел я.

Подойдя поближе, Джессика пошевелила останки своим М-16.

— Как ты догадался? — Она была поражена.

Я нашел пакет с лекарствами и стал рыться в нем.

— Увидел его тень. Тень не человека.

— Мистификация! — Донахью мрачно уставился на чудовище.

— Ага. — Я взял мазь и стерильный бинт и начал обвязывать себе шею. Не внести бы инфекцию, я-то знал, где побывал этот меч, притом много раз.

— У тебя чертовски острое зрение. — Джордж бросил на меня быстрый взгляд. — Обязательное качество для частного сыщика.

— А что же тогда с Ричардом? — спохватилась встревоженная Минди.

Касаясь пальцами лба, медленно закружилась Джессика.

— Я нигде его не чувствую. Его или нет в лагере, или он мертв, или глубоко спит.

— Будем надеяться на лучшее. — Я закончил перевязку горла. — О’кей, рассыпались! Смотрите под кустами, на деревьях и себе под ноги — он может быть под землей.

Не сразу, но мы все-таки нашли Ричарда Андерсона — живого, только без сознания. Он лежал под кустом, на голове шишка размером с апельсин. Нюхательные соли привели нашего мага в чувство, и он поведал, как было дело: шел по нужде, а очнулся, выплевывая изо рта землю. Беглый осмотр показал, что наши заросли никто не нарушил, — значит, эта гадость уже скрывалась где-то на территории лагеря, когда мы ставили барьер. Обыкновенная невезуха, такое случается сплошь и рядом.

Из практических соображений мы закопали подделку под Ричарда в той же дыре. По иронии судьбы она пришлась точно по размеру. Хотя Минди все-таки отрубила на всякий случай череп и закопала на другой стороне лагеря. Я ее понимал: мы не знали, что это за существо; даже проделав в нем тридцать отверстий, лучше перестраховаться, чем потом кусать себе локти.

К тому времени как мы закончили проверку лагеря и убедились, что он в безопасности, солнце уже поднялось из-за горизонта. Готовясь к длинному дню, мы как следует позавтракали и собрались в путь. Своим радужным мечом Минди прорубила в зарослях проход для нас, действуя с максимальной осторожностью и с минимальным шумом. Я вышел наружу первым и обратил внимание, что трава стала гуще и зеленее, а деревья покрылись коричневыми листьями. Не нужно быть гением, чтобы понять: остров возвращается к жизни, причем довольно быстро. Нам надо пошевеливаться — и по этой причине, и по другим.