Чтение онлайн

– Я думал, что на сто процентов, но, – Кайл щурится, – немного неприятно поражен.

– Дай угадаю, я тот единственный процент, который не поддается? – Хмыкаю в ответ. – Дерьмо случается, не расстраивайся. И по поводу ужина мне придется тебе тоже отказать.

– Как будущая наследница, – парень делает еще один оборот по залу, – ты обязана там быть. Это, во-первых.

– А во-вторых? – Теперь настал мой черед сузить глаза и недобро посмотреть на спутника.

– Не забывай, мы представлены парой…

– Бред, – фыркаю. – Не наигрались еще с отцом?

– Не перебивай меня, – голос становится холоднее, а захват ладони сильнее. Я даже немного кривлюсь от боли. – Я бы не хотел, чтобы кто-то распускал сплетни о том, что моя девушка вытворяет на званых ужинах. Держи свою репутацию на нужном уровне, дорогая.

– Вот когда стану твоей, тогда и ставь мне условия, – останавливаюсь на месте, – а пока, я уж как-то сама разберусь с репутаций и всем, что к этому прилагается. Дорогой.

– Это вызов? – Мелькает в его голосе удивление. – Тогда почту за честь.

– Только в твоих и отца мечтах, – парирую, – а теперь, будь добр, отпусти меня. Танец окончен, Кайл, всего доброго.

Что самое удивительное, он отпускает. Без лишних слов и без пререканий. Но в самодовольной улыбке, которую я увидела напоследок, читалось совершенно другое. Он дал мне иллюзорную свободу выбора и действий.

Глава написана под трек «Любовь никогда не умрет»

Artik & Asti

У каждого кошмара есть свой хозяин, который мог находиться за тысячу километров от тебя, но, не смотря на это, умело вторгаться в твои сны и привносить в них хаос. Самым ужасным было не то, что мне снились обрывки нахождения в доме Кайла. И не сцены, когда его накрывало и цвет его глаз становился похож на море в период шторма. Я даже это переносила относительно безболезненно, насколько оно могло быть возможным. Ранило другое. Чувства. Они же мое проклятие. Я так отчаянно цеплялась за то, что он мог бы быть нормальным человеком, а не чудовищем. Даже тогда, когда он делал мне больно. Редко физически, но так часто морально. И даже в те моменты я искала оправдание всем поступкам. Стокгольмский синдром в полном его расцвете. Жаль, что осознание пришло так поздно и ударило меня не хуже дроби из дробовика прямо в центр груди.

Сеанс с доктором Хоупом вскрыл все затянувшиеся раны и демоны внутри сладко улыбнулись. Как он и предупреждал. И ночь для этих демонов самое любимое время суток. Холодный липкий пот покрывал каждый миллиметр моего тела, который насквозь пропитывал простынь подо мной.

Дыши, Кристи, дыши…

Ворочаюсь на просторной постели, не в силах вынырнуть из кошмара. Который уносил меня все глубже в чертоги подсознания. И тем самым все дальше отшвыривая в руки к черту с синими глазами.

Отцу стало резко плохо. Неожиданно, коварно, но болезнь сделала очередной шаг за ним и протянула свои холодные пальцы. Пошел третий месяц, как все планы… да что там планы, вся жизнь пошла под откос. Учеба, танцы и все прочее я оставила где-то там, в другом городе. Сузив и ограничив все интересы четырьмя больничными стенами.

– Так нельзя, Кристи, – бодрился отец, делая вид, что все хорошо. – Не надо ошиваться здесь каждый божий день. Разве у тебя нет других дел?

Скольжу взглядом по аппаратуре и по его бледному лицу, качая головой. Не дождешься. Вот что скользит в моем напряженном взгляде.

– Надеюсь, что хоть на могилу ты ко мне так часто не станешь таскаться.

– Отец! – Не выдерживаю его последнюю реплику. – Не смей так говорить! Тебя подлатают немного и все вернется на свои круги.

– Кристина, я не фанат красивых сказок. Я реалист. – Останавливает он мои доводы и отворачивается к окну. – И свои шансы знаю. Не заговаривай мне зубы, твоя мать вполне справляется с этим заданием без тебя.

– Где твоя борьба? Неужели ты так сильно хочешь уйти от нас?

– На данном этапе я просто от всего устал.

– Папа…

– Дочка, пожалуйста, – он снова пристально смотрит на меня.

Сжимаю губы и вздыхаю, но не ухожу. Устраиваюсь удобней на кресле и беру в руки бумаги.

– Ты серьезно?

– Что? – Отрываюсь от чтения. – Я же тебя не трогаю.

– Да, но ты до сих пор здесь. – С нажимом отчеканивает родитель.

– Если я тебе настолько мешаю в палате, я могу выйти в коридор. Но не надейся, что покину больницу.

– Чем дальше мы спорим, тем больше я понимаю, что ты пошла в меня своим характером.

– Удивительная штука эти гены, да? – усмехаюсь на его ворчание.

Позади раздается щелчок двери и, судя по выражению лица папы и его облегченному вздоху, мне даже поворачиваться не нужно, чтобы понять, кто появился в дверном проеме.

– Даже не надейся,– снова качаю головой, – он тебя тем более не спасет.

– Добрый вечер, Трэвис, – парень жмет ему руку, – я принес необходимые документы, как ты и просил.

Вздыхаю и все-таки поднимаюсь ему на встречу, чтобы перехватить бумаги. Отца от очередных нотаций спасает лишь появление медсестры и лечащего врача, которые просят на время покинуть палату. Мы с Кайлом, не сговариваясь, отправляемся в кафетерий, чтобы скоротать там свободные полчаса. Идем туда в полном молчании и на расстоянии вытянутой руки. Так, словно мы вообще не знакомы. Но за стол садимся вместе. Он обязательно берет два стакана кислого кофе из автомата и два сладких батончика, которые в таком же молчании протягивает мне. Следующие минуты нашего ожидания мы перекидываемся фразами лишь тогда, когда это касается работы. Никаких подкатов с его стороны, никаких сантиментов и никакой жалости. И так каждый божий день, который повторяется так, будто я попала в какой-то заколдованный круг. Больница – моя комната в отчем доме – больница – редкие звонки Лукасу и Лиз – больница – работа над бумагами. На меня свалилось столько всего и сразу, атакуя со всех сторон, проверяя на прочность. Честно и откровенно говоря, у меня создалось впечатление, будто меня морально имеют во всех позах и не дают даже передохнуть.

Роняю голову на скрещенные руки, которые лежали на столе. Мне нужно было хотя бы пять минут тишины и покоя. Всего пять минут…

– С тобой все в порядке? – слышится почти над самым ухом и я от неожиданности вскидываю голову.

– Да, – моргаю и встряхиваю головой, прогоняя сонливость. – Можешь убрать свои руки, я в порядке.

Кайл медлит и продолжает держать ладони на моих плечах. Хоть я и не вижу его лица, готова поспорить, он сейчас прищуривает свои глаза и сжимает губы.

– Кайл, мне некомфортно, когда мой собеседник продолжает находиться у меня за спиной.