Ц-7
Шрифт:
Ибрагим Мохаммед аль-Хамди развел руками в великодушном жесте:
– Спрашивайте, ваше величество!
– А почему вы сами не желаете расширить границы Йемена, присоединив Хиджаз? – сощурился король.
– Как и у саудовских королей, у меня нет прав на эти земли, – серьезно ответил президент. – Саудиты – безродные выскочки, в то время как ваша династия восходит к прадеду самого пророка! Семь веков ваши предки владычествовали в Мекке и Медине!
Хусейн ибн Талал гордо улыбнулся, и протянул руку:
– Я с вами, друг мой!
… «Ил-28», крашенные «серебрянкой», взлетали по очереди. Грохоча двигунами на форсаже, прокатывались по бетонке в Массауа, а высоту набирали над Красным морем.
ВВС Восточной Федерации лишь создавались, и переговоры летчиков озвучивали эфир по-испански, по-русски, по-арабски, по-эфиопски…
– Группа Монтего! На Табук!
– Си, команданте! Венсеремос!
– Группа Гетачо! На Джидду!
– Да, командыр!
Бомбардировщики плавно разделились, забирая к востоку. Группа майора Старобинца взяла курс на архипелаг Ханиш.
– Остров Джазират-эль-Ханиш! До точки поворота осталась минута.
– Разворот!
Ведущий, а за ним и вся группа повернула на Хамис-Мушайт, саудовскую авиабазу, самую ближнюю к северной границе объединенного Йемена.
– Группа, внимание! Идем в наборе. Радиопереговоры до атаки запрещаю.
Лишь только морские волны докатились до финишной полоски прибоя, и под крыльями вздыбились выжженные горы, с базы Аль-Анад поднялись истребители-перехватчики «МиГ-21». Они показались справа, отливая ртутью в мареве небес, и полезли наверх – с высоты легче прикрыть бомберы.
Майор Старобинец покусывал губу, глядя за остекление. Он переживал за группу. Эритрейцам Гетачо досталась военно-морская база в Джидде. А что там бомбить? Французы клепают для короля Халида ибн Абдул-Азиза Аль-Сауда самые первые фрегаты, а пока его Западный флот – «москитный», сплошь катера да старые английские тральщики!
Кубинцы Монтего тянут на самый север – громить танкистов в Табуке, чтобы не мешали триумфальному шествию власти Хашимитов. А вот Хамис-Мушайт – это другое. Там эскадрильи Ф-5 «Тайгер» и «Миражей»…
– Внимание! Приготовиться!
Облетая городишко с его базарами и толпами мирного населения, «Илы» перестроились, выходя к аэродрому саудовских ВВС.
– Группа, внимание! Атакуем!
– Готов! – откликнулся штурман, пересаживаясь на сиденье у правого борта, рядом с бомбардировочным прицелом.
– Сброс!
Дюжина ФАБ-100 просыпалась из грузоотсека, качнув самолет. Внизу проплыли бетонированные полосы, рулежки, ангары… Клубами огня и дыма вспухли первые взрывы.
– Командир! Два «Тайгера» на взлете!
– Вижу.
– Та вы не волнуйтесь, товарищ майор, – включился ведущий группы прикрытия. – Разберемся!
– Сбейте их к такой-то матери!
– Добре…
Остроносые «F-5» успели оторваться от земли – и сошлись с очередями авиапушек. Мелкокалиберные, но злые снарядики расчленили оба «Тайгера» – прочь закувыркалось крыло, оторвался хвост, посыпались ошметки фюзеляжа…
– Полетели клочки по закоулочкам!
– Цели накрыты! – сообщил стрелок-радист, задыхаясь.
Пустыня и горы наклонились, и крестовая тень «Ил-28» очертила широкую дугу по древним пескам.
– Задание выполнено, – довольно выдал в эфир Старобинец. – Все самолеты в строю, курс домой!
Глава 3
Понедельник, 24 октября. День
Москва, Ленинские горы
– В дифференциальном исчислении мы решали следующую основную задачу: по данной функции найти ее производную, – вещал сухонький препод, с энтузиазмом стуча мелом по доске. Глазки у него горели, а растрепанные седые космы довершали растиражированный образ математика. – Рассмотрим обратную задачу, и введем теперь понятие неопределенного интеграла…
Я слушал внимательно, со вкусом поглощая отточенную информацию, а вот пальцы мои отдыхали – последнюю неделю я не вел конспектов. За ненадобностью.
У меня и без того память эйдетическая, как у Андропова – мы с ним запоминаем все сразу и навсегда. А стоило Игорю Максимовичу провести мастер-класс по мнемонике, как я полностью овладел своим «ПЗУ» – знание четко раскладывалось по полочкам, а мусор удалялся, очищая дендриты и синапсы от лишних мыслеобразов. За неделю такая практика стала естественной, как дыхание, и мне уже не нужно было контролировать процесс – никто ж не следит за работой легких.
– Миха! – сдавленным шепотом позвал Скоков с задней парты.
Я отклонился назад, изображая повышенное внимание.
– Ночью градиентный блок протёк! – зашипел Иван.
– Квенч? – нахмурился я. – Только этого еще нам не хватало…
– Да не! Там в водяном охлаждении трубка лопнула!
– Заменили?
– «Богатыри» чинят. А завтра обещали криокулер подвезти!
– Мальчики!.. – с укором сказала Синицына, и мы прекратили недозволенные речи.
…Профессор яростно и самозабвенно исписывал черное пространство доски математической каббалистикой, а я тихо млел, посматривая на часы – большая стрелка неумолимо сдвигалась к заветной черте. Для кого-то начнется перемена и шумный ход в другую аудиторию, а вот я…
А я оторвусь от коллектива! Крайняя пара приятно сочлась, нагружая школяров истинами диамата, «но мне туда не надо».
И грянул звонок, радуя студенческие сердца…
Тот же день, позже
Зеленоград, аллея Лесные Пруды
– А я твоим все равно завидую, – Рита, уютно пристроившись на переднем сиденье, рассеянно глядела за окно, на черный влажный асфальт, испятнанный желтыми листьями. – Чехословакия – это… Ну, не совсем, конечно, заграница, но все-таки…