Чтение онлайн

«Вот, если бы на север куда, — рассуждал старый партизан, — я бы еще подумал. А на юг… Так это мы завсегда!»

Жаль, на новом месте фойе нет… Проходная сразу стыкуется с широким коридором, светлым безо всяких ламп: все двери — стеклянные, солнечные лучи пробивают этажи навылет. Похоже, архитектор был из эксгибиционистов. Странно, что для перегородок с перекрытиями он таки оставил бетон.

Сотрудники филиала, будто совы, прятались от уймы света — какими только шторами и жалюзи они не занавешивали прозрачные стены! Зато все на виду…

Свою лабораторию я узнал по грохоту отбойного молотка и раздирающему треску сварки — яркие лиловые «зайчики» плясали на стенах коридора.

Помещение вышло огромным — площадью десять на десять, а в высоту — до самой крыши. Несколько платформ, сваренных из профнастила и скрепленных стальным каркасом, пропускали сквозь себя вертикаль ускорителя, смахивавшего на ракету пришельцев.

Сбоку и до самого верха вился зигзагом дырчатый трап. Электрические вспышки шипели и скворчали, снопы окалины и оранжевых искр опадали вниз, наполняя воздух запахом горячего металла.

— Етта… Погоди, не спеши. Дай молоток…

Оглушительные удары загуляли эхом, отражаясь от стеклянной стены, перекрещенной стальными балками и поперечинами. Я лишь головой покачал — у Вайткуса получилось нечто среднее между заводским цехом и монтажно-испытательным комплексом на космодроме.

Озабоченно подергав пленку, укутывавшую блоки «Коминтерна-3», я малость ободрился — пыль нашему суперкомпу не грозит. О, уже и хронокамеру собрали! Молодцы, однако…

Новую, конечно, ставили. Ту самую, что везли с «начинкой» из шпионов-диверсантов. Жаль, что старую разнесло — все ж, музейный экспонат. Нацепили бы бронзовую табличку, написали бы что-нибудь пафосное про первый заброс человека в прошлое — и большой шаг для всего человечества.

Пошатав новенькие, тепленькие еще перила трапа, я полез наверх. Ну, с ускорительной секцией все понятно, она как пустая обойма, а дружному коллективу предстоит нудная и тяжелая работенка — будем устанавливать магнитные ячейки, запитывать криостаты… «Начать и кончить!», — как Ромуальдыч говорит.

Вайткуса я обнаружил на третьем уровне — начальник техотдела кряхтел, стоя на карачках, и прихватывал сваркой бортики настила. Прикрывшись ладонью, чтобы не словить «зайчика», я громко сказал:

— Ромуальдыч, так и стой! Будем лепить с тебя героя труда!

— Ага! — жизнерадостно поддержал меня Рустам, переквалифицировавшийся в сварщика. — И отольем в бронзе!

— Точно! — загорелся Киврин, придерживавший бортик. — А потом, когда установим на постамент перед проходной, все лаборантки будут тереть бронзовый зад — на счастье!

«Царевичи», шуршавшие уровнем выше, дружно загоготали, а Вайткус разогнулся, поднимая маску.

— Етто сколько ж терпения надо с вами, — добродушно пробурчал он, стукнув держаком и смахивая огарок электрода. — Ох, и вздрючу я вас однажды, ох, и вздрючу… Глаза!

Успокоенный, я спустился вниз. Работы — море, но к лету должны успеть. Всё смонтируем, как надо, вычистим, вымоем, выкрасим… И диванчик поставим, и пульт, и фикус!

И будем гонять ускоритель на всех режимах, вызнавая тайны контрамоции и прочие вкусные секретики. На перемещение человека во времени наложен строжайший запрет, и правильно. Нечего испытывать мироздание на прочность. А вот над асимметричной теорией относительности подумать стоит. Коллективно. По робким прикидкам, АОТО должна сойтись с квантовой механикой. И тогда до нас дойдет, что такое гравитация. Глядишь, и гравитоны уловим в наши сачки, как бабочек…

— Здравствуй, Миша.

В первые мгновенья я даже не понял, кого вижу. Передо мной стояла красивая, молодая женщина с малышом на руках. Вихрастый херувимчик вертелся, таращил глазята, и отвлекал внимание.

— Мадонна… — пробормотал я. — Марина?!

— Я! — рассмеялась матерь человеческая, и нежно поцеловала меня, затягивая ласку чуть дольше приятельской. — Рад?

— Очень! — признался я, и пожал ладошку чаду. — Привет.

— Дя-дя, — пролепетало дитя.

— Дядя Ми-иша, — представила меня мама, воркуя.

— Ми-са… — послушно вытолкнул ребенок.

— Как назвали? — улыбнулся я, чувствуя какую-то глупую ревность.

— Александр! Но чаще — Искандер.

— А-а… — уразумел я. — Так ты прямо оттуда? Ближний Восток?

— Багдад, — кивнула Марина. — Ершов просто взлетел у Аль-Бакра! Еще годик-другой, и возглавит Спецбюро «Мухабарат».

— Круто, — заценил я.

Молодая женщина замешкалась, словно уловив в моем голосе нечто, не совпадающее с дружескими отношениями. Оглянувшись, она тихо сказала:

— Я бы хотела ребенка от тебя, но… — опущенные ресницы дерзко взлетели, открывая черный блеск. — Ты же всё понимаешь!

— Понимаю… — я бездумно погладил смуглое тонкое запястье с обвисавшим браслетом. — Как бы здорово было, чтоб не выбирать! — вырвалось у меня. — А еще лучше — прожить три или четыре жизни, и каждый раз иначе!

— И с иной подругой, — ухватила смысл «Росита».

— Ты тоже всё понимаешь…

По трапу, шумно топоча, спустился Корнеев, и Марина пригасила откровенность, с живостью заговорив:

— Отпустил меня мой благоверный, вместе с наследником! Тут поспокойней как-то. Вчера только порядки навела в квартире, а часов в одиннадцать сходим к заведующей детсадом. Я сюда надолго, может быть, на год. У меня должность с «простудным» названием «ИО начохр»!

Виктор споткнулся, и смущенно выговорил, взглядывая на знойную красотку:

— Правда, что ли?

— Витёк, — официально улыбнулся я, — позволь тебе представить Марину Ершову, капитана… Капитана?

— Майора, — ослепительно улыбнулась красотка.