Чтение онлайн

— Можем немного пройтись. Я изменила средство доставки… — она взяла его под руку. Впереди, давая дорогу, расступились. За время, которое они не виделись, Жанна заметно прибавила в популярности.

— Сабира я отлично знаю, — она повторила то же, что и по телефону. — Вместе учились, снимались. Потом он и Тереза жили у меня с неделю, пока я ездила в Ташкент на фестиваль.

Жанна двинулась против течения, не упуская ни на секунду из вида ни туалеты женщин, ни взгляды мужчин.

— Сейчас Сабир снимается в детективе у Сухарева.

— Вы его тоже знаете?

— Муж подруги… Привет! — Она на ходу кому-то ответила, улыбнулась. — Понятия не имею, кто это был? Но что с Сабиром?

— Никто не знает, где он.

— Давно?

— Со вчерашнего дня…

— Но это смешно! Извините…

— У нас официальное заявление съемочной группы. Скоро начнутся звонки с самого верха. Популярный актер…

Жанна задумалась.

— А что группа?

— Ничего. Или почти ничего.

— Врагов, насколько мне известно, у Сабира нет. По крайней мере, смертельных. Завести их он мог, наконец, в два счета, как и друзей… Но это от темперамента, от воспитания…

— Из какой он семьи?

— В том, что режиссеров и вообще кинематографистов в ней не было, можно не сомневаться. Как и у меня.

Денисов придержал ее за локоть, впереди приближалась пьяная компания. Один из парней — амбал с бараньими глазами — явно искал, кого задеть; актриса решительно рванулась навстречу. Амбал отскочил:

— Дура!

— Одноклеточное! Кретин! — Она явно осталась довольна собой. — Мой папа всю жизнь после войны проработал в охране завода, на самой прозаической должности. Мама — администратором в гостинице. Вахтер и администраторша! А я решила, что буду актрисой. А теперь еще и режиссером. Примерно то же с Сабиром. Вы хорошо представляете себе наши проблемы?

Денисов мог о них только догадываться.

— Вокруг нас люди, появившиеся в кино раньше, чем научились ходить. Их снимали, что называется, еще в колыбели. Даже в этом детективе, у Сухарева. Кто играет малолетних пассажиров поезда? Сын режиссера, старший внук сценариста. Во скольких фильмах дети успевают еще сняться, прежде чем придут поступать во ВГИК или в ГИТИС? В десяти? В тридцати? И конечно же, они будут приняты, потому что окажутся более подготовленными к конкурсу, чем такие, как я или Сабир… — Из-под легкомысленно опущенных полей шляпы на Денисова смотрели

ставшие пронзительно ясными глаза. — Об этом мы с ним часто говорили. У него в семье аналогичная картина. Он рос в путевом поезде. В Ухте. На Севере… Строительно-монтажный поезд.

— Приходилось бывать?

— И не раз.

Поставленные на прикол старые вагоны Денисов представлял хорошо. Между ними натягивали веревки, сушили белье; тамбурные двери летом затягивали простынями от мух. Ладили громоздкие деревянные стремянки с перилами, чтобы малышам и их вечно беременным мамашам легче было взбираться в вагон.

— Отец Сабира был путевым рабочим, закончил курсы бухгалтеров. Мать учительница. Возилась с детьми. Я не думаю, что у вас в роду тоже все сплошь инспектора… — добавила она вдруг.

— Оперуполномоченные.

— Или оперуполномоченные. Но мы можем за себя постоять. В кино мы приходим не потому, что так за нас решили другие. И нас принимают не за успехи наших родителей…

— Жанзаков не говорил, какие у него взаимоотношения с постановщиком?

— С Сухаревым? Весьма неважные. — Она кивнула кому-то весьма холодно. — Но они же помирились. Сухарев просил прощения.

— А причины?

— По-моему, чисто творческая несовместимость. Разные взгляды.

— Сухарев тоже живет в поезде?

— Дома.

— В Москве?

— Он ведь только состоит в штате «Таджикфильма», а постоянное местожительство его здесь, в столице.

— Что все-таки не устраивало режиссера?

— Ему казалось, что Сабир экономит. Играет не на пределе. Не стремится взять высоту.

— Так и было?

— Что вы! Представьте, что такие, как я, как Сабир, а таких большинство, перестанут тянуться, успокоятся! Вокруг каждый год появляются таланты, о которых я говорила. Вундеркинды. Кого бы вы предпочли, став режиссером?

Денисов не ответил.

— Жанзаков много работал?

— Исключительно. В крохотной роли показать себя! Мы говорили об этом, когда в последний раз виделись.

— Я в полном затруднении, — Денисов мягко, в то же время настойчиво оттеснил ее от другой компании, также искавшей ссоры. — Режиссер располагает информацией, которой не спешит поделиться. А может, «ищите женщину»? — Он взглянул на нее внимательно.

— Нет. Не думаю.

— Я знаю, например, что вы приезжали в поезд. Она рассмеялась.

— Да нет. Я с ним не спала. Вы это имеете в виду? Мужья моих подруг для меня не существуют. Кроме того, меня сопровождал мой друг.

— Премьер корейского театра.

— Все-то вы знаете.

— Что можно сказать о личной жизни Жанзакова? О его жене?

— О Терезе? Порядочная, интеллигентная женщина. Способная актриса. У нее отличные данные, школа. Внешность. Она, правда, мало снималась. Первый ее муж работал в ТАССе. Много лет прожила за границей.

— Они развелись?

— Муж ее умер. В одночасье. Какая-то тропическая форма лихорадки. Нам сюда… — Она показала в сторону троллейбусной остановки. — После его смерти Тереза не сразу смогла оправиться. Потом снова стала сниматься. И вот Сабир, человек совершенно иной по опыту прошлой жизни и как актер. Внезапная, совершенно невероятная любовь. Тут нечего сказать.

— Она — его вторая жена?

— Да. О первой я мало знаю. У нее от Сабира дочь. Я знаю, Сабир материально помогает…

— Где она живет?

— В Ухте. Они там и познакомились.

У остановки актриса высвободила руку, посмотрела на часы.

— За мной могут приехать…

Денисов оглянулся: машин рядом не было. Сверху по тротуару катил на скейте мальчик-мулат с пуделем, прижатым к куртке, он кого-то догонял. Сбоку у кабины автомата стояла небольшая очередь.

— А если Сабир не появится совсем? — актриса нашла взглядом его глаза.