Шрифт:
Наталья Медведева
CAPODANNO
(Capodanno - День Нового года (ит.)
Она делила комнату пансиона с женщиной из Риги, плохо говорящей по-русски. Та была очень любезна и сидела с ее ребенком, пока сама она носилась по городу. "Я в Риме! В Риме!" - хотелось кричать ей на улицах. Она не могла поверить, что может вот так, запросто, свернув за угол, увидеть перед собой полукруг Колизея. Она с ужасом вспоминала уговоры подруг не ехать: "С ребенком... от мужа нет писем... пропадешь... подумай о матери..." Спускаясь с Испанской лестницы, забегая в кафе и, как итальянка, уже командуя бармену: "Эспрессо!", гуляя вечерами в толпе по пьяцца Навона, она повторяла себе: "Как же, как было не ехать сюда?!"
В пансионе можно было жить неделю. В еврейской организации, принимающей эмигрантов, ей почти отказали: "Вы не еврейка, ваш муж не оставил нам никаких указаний", но потом пожалели - ребенок очень кстати расплакался, - выдав полагающуюся сумму из огромных купюр. Там же ей сказали, что квартиру надо снимать в пригороде Рима - Остии Лидо.
Эмигрантов в пансионе становилось все меньше - они снимали квартиры и, продав хозяйке простыни из натурального льна (фотоаппараты они берегли для более выгодных сделок), съезжали. Один день оставался до конца недели. Она положила ребенка в коляску, подаренную подругой в Ростове, и поехала в Остию.
В электричке ей помог пожилой еврей из Москвы. Вагон был переполнен ароматными итальянцами, и коляску ей пришлось сложить. Москвич все предупреждал ее, что "у этих цыган даже последний грузчик при шарфике, а за душой ни копейки", и посоветовал приглядывать за сумочкой. Он проводил ее до площади, где находилась почта и где "всегда толкутся эмигранты, и вы все узнаете о квартире". Сам он спешил домой паковаться - уезжал на следующий день в Нью-Йорк по гаранту сестры, которую видел один раз в жизни в возрасте трех или пяти лет, он точно не помнил.
И без предупреждения москвича она бы узнала в людях, толпящихся на небольшой площадке, эмигрантов. Как отличались они от тех же "последних грузчиков" в электричке! Многие и одеты были по римской моде, но что-то особенное было в их осанках, движениях, выражениях лиц. Заметив отдельно стоящую девушку с мальчиком, она решила подойти прямо к ней: "Она сама с ребенком и поймет мое положение". "Не имею понятия ни о чем, всеми устройствами занимается муж, - которого девушка и поджидала, - а этот идиот опять куда-то провалился!" Девушка все же предложила покараулить ее коляску, пока "вы покрутитесь тут со стариками".
Она подошла к группке людей, возглавляемой огромного роста мужчиной, громко смеющимся и жестикулирующим.
– Слушайте, дорогуша, я вам сразу скажу - с квартирами плохо. А тем более что вы с малым ребенком. Кому же охота просыпаться от плача младенца в шесть утра. Вам надо в какую-нибудь квартиру, где уже есть дети...
Его перебила супруга:
– Что ты говоришь, Вадим? Кому же нужны чужие дети... Тут от своих не знаешь, куда деться...
Стесняясь, она спросила, нельзя ли снять отдельную, пусть малюсенькую, квартирку. Жена Вадима вздрогнула щеками.
– Вы, дорогуша, с неба свалились! Вы знаете, сколько это стоит? Может, вы вывезли что-нибудь?.. Вы понимаете, милочка, все хотят ехать в Лос-Анджелес, а город закрыли, никого больше не принимают - это же райский уголок!
– только по личному гаранту. Вот все и сидят здесь. Кому же охота ехать в эту клоаку Нью-Йорк или в Австралию - туда лететь больше суток! Мы-то честно заслуживаем разрешения ехать в Лос-Анджелес - у Вадима там дочь от первого брака замужем за американцем, с домом и бассейном...
– Ну, что ты устроила биографический вечер, дорогуша!.. А денег вам на двоих дали?.. Не тратьтесь - я чувствую, вам придется платить большие маклерские.
Яркокрашенная, очень маленького роста женщина в парике потрогала ее за рукав:
– Я советую вам покупать курицу на "круглом" рынке. И желательно сразу трех - это намного дешевле. И торгуйтесь, не стесняйтесь.
– Какие курицы! Вы с ума сошли! Где она их будет готовить? Ей жить негде... Слушайте, что я вам скажу.
– Это в разговор вступил не очень опрятного вида мужичок.
– Не селитесь в фашистском районе, даже если будет дешево. У них там стреляют!
Яркокрашенная взвизгнула:
– Опомнитесь! Вас в вашем коммунистическом ограбили!
Девушка, поджидавшая мужа, подкатила коляску, сказав, что уходит. Новые эмигранты все приходили и приходили. Кто-то кричал из здания почты: "Сеня, Сенечка! Киев на проводе!" Пробиваясь к зданию почты, задев ее коляску, Сенечка, как бы никому, сказал, что москалям здесь вообще делать нечего. Она примкнула к новой группе.
– Упаси вас Господи связаться с израильтянами. За квартиру они сдерут с вас последнюю шкуру. Их никакие организации не принимают из-за их драконовских паспортов, и они просто озверели. Творят здесь черт-те что... Хотя, может, раз вы одинокая, вам будет легче с ними договориться...
– Если у вас муж в Америке, что он вам гарант не пришлет? А вообще, у всех там муж...
Молодящаяся, в искусственной шубке, сообщила, что из ее квартиры выезжают через три дня.
– Я с вас ничего не возьму, если вы согласны вести за меня уборку мест общего пользования. В квартире еще две семьи, и каждая дежурит по неделе.
Она тут же согласилась. Ей все равно было - смотреть квартиру сейчас или потом. Она скорее хотела уехать с этой площади в свою, пустую уже, комнату пансиона. Ей посоветовали предложить хозяйке баночку икры - "хохлома не пройдет!" - чтобы та оставила ее в пансионе на две лишние ночи. Договорившись с молодящейся, что придет послезавтра, дав ей небольшой задаток - ведь она никому больше не будет предлагать комнату, - она пошла в сторону вокзала.
Задержавшись на переходе, она упустила из рук коляску - та покатилась на мостовую. От испуга она застыла, а не побежала за ней. Откуда-то вынырнувший парень подхватил коляску и перебежал с ней дорогу. Тут же за ним промчалась машина. Парень замахал рукой с противоположной стороны улицы. Она подбежала к нему, повторяя: "Грация, мульте грация!"
– Можете по-русски, - сказал ей парень.
Он был невысокого роста, смуглый.
– Не знаете, что ли, какие здесь водители?.. А, ну все ясно. И квартир, конечно, нет. Известная история.