Чтение онлайн

11 - 4370 Эрлих

Эта грамота произвела действие надлежащее, подкупленный милостивыми словами царя народ возмутился своеволием боярским и преисполнился страхом перед грядущей смутой.

«Государь нас оставил! Последний наш заступник пред Господом! — раздались крики народные. И полетели дальше за стену Кремлевскую. — Без царя народу никак не можно! Пусть царь укажет нам своих изменников, мы их сами истребим!»

Устрашенные этими криками, бояре немедля принялись собирать большое посольство к царю Иоанну. Главными послами избрали Святителя Новагородского Пимена и Чудов-ского архимандрита Левкия, а к ним присоединили и других святых отцов: епископов Никандра Ростовского, Елевферия Суздальского, Филофея Рязанского, Матфея Крутицкого, архимандритов крупнейших монастырей — Троицкого, Симоновского, Спасского и Андрониковского. Бояре собрались все до единого во главе с князьями Александром Горбатым, Иваном Мстиславским и Иваном Бельским, также и дьяки, которые свои приказы заперли. Казалось, вся Москва поднялась вслед за святителями и боярами — «бить челом государю и плакаться».

Царь Иоанн принял посольство весьма нелюбезно. Александрова Слобода являла вид крепости, изготовившейся к долгой осаде, во все стороны топорщились пушки, на стенах маячили стражники, ворота были крепко заперты. Лишь После нескольких часов безответных призывов ворота чуть приоткрылись, в них было дозволено протиснуться святым отцам и боярам, после этого ворота вновь затворились. Говорил с ними царь Иоанн с обычным для него многословием. Повторил упреки боярам в их своевольстве, нерадении, строптив;о-сти, ссылался обильно на историю и Священное Писание, возводя строптивость боярскую к временам Моисеевым, в заключение же обвинил бояр в отравлении царицы Анастасии и в желании возвести на престол князя Старицкого. Наконец, снисходя к мольбам святителей, он пообещал оставить мысль об отречении от престола, об условиях же своего возвращения сказал, что объявит позже. В Александровой Слободе для

переговоров осталось несколько бояр во главе с князем Александром Горбатым да несколько дьяков, в законах сведущих, остальные же вместе с простым народом вернулись в Москву и вновь погрузились в тревожное ожидание.

Так прошло больше месяца. В середине февраля у Москвы появился поезд царский и встречен был колокольным звоном. Когда же царь Иоанн показался народу, то все ужаснулись происшедшей с ним перемене. Сильно похудевший, он казался еще выше ростом, его прекрасные волосы повылезли, обнажив голый череп. Черты исказились, в глазах же проступали настороженность, подозрительность и свирепость. Еще более ужаснули вести, прибывшие с поездом царским. Оказалось, что в Александровой Слободе нашел смерть на плахе князь Александр Горбатый, герой покорения Казани, тогдашний глава Думы боярской и тесть Никиты Романовича Захарьина-Юрьева. Вместе с ним был казнен его единственный сын Петр, так пресекся род князей Горбатых. Близ своего поместья был зарезан князь Семен Ростовский, голову же его отрезанную подбросили в дом к вдове его. Без суда гласного казнили князя Ивана Кашина, князя Дмитрия Шевырева на кол посадили. То было провозвестие будущих великих казней!

Между тем царь Иоанн, собрав подобие Собора Земского, Святителей, бояр, дьяков, выборных от купцов, возвестил о создании опричнины, слова доселе неизвестного. В державе Русской царь вырезал в свою собственность единоличную удел, в который вошло три крупных уезда — Суздальский, Можайский и Вяземский, да еще с десяток мелких. К ним города торговые — Можайск, Вязьма, Вологда, Устюг Великий, да основные места, где соль варят, — Старая Русса, Соль Галицкая, Соль Вычегодская, Балахна, Каргополь, а еще Козельск, Пере-мышль, Белев, Лихвин, Ярославец, Суходровье, Медынь, Суздаль, Шуя, Галич, Юрьевец и Вага. В Москве же царь брал себе Арбат с Сивцевым Врагом и половину Никитской улицы.

, Отныне все у царя, не только земля, но и двор, и весь обиход были особыми, опричными: свои бояре, окольничии, дворецкие, казначеи, дьяки и прочие приказные люди, дети боярские, стольники, стряпчие и жильцы. При приказах Сытном,

Кормовом и Хлебном назначались особые ключники, подключники, сытники, повара, хлебники, всякие мастера, конюхи, псари и всякие другие дворовые люди. Для собственной охраны царь набирал тысячу телохранителей, кои только ему подчинялись.

Все остальное, большая часть Земли Русской и все войско, отдавалось боярам, в их управление и распоряжение, и называлось отныне земщиной. Дивились бояре, но, устрашенные недавними казнями, не посмели царю перечить и подписали договор об опричнине, царем Иоанном составленный.

На следующий же день потянулся царский поезд обратно в Александрову Слободу, коя стала столицей опричнины Иоанновой. И скакали вокруг возка с царем невиданные раньше ратники, числом около пятидесяти, хорошо вооруженные, на одинаковых гнедых жеребцах, одеты они были в необычные кунтуши черного цвета, в черные же шаровары и сапоги. К лукам седел у всех у них было приторочено странное украшение — настоящая песья голова и метла. Это были первые из новых телохранителей царей, опричников, или, как их потом в народе прозвали, кромешников.

Начался дележ Земли Русской, ранее не виданный. Царь Иоанн изгнал всех суздальских бояр и детей боярских со всеми чадами и домочадцами на улицу без всякого имущества, и эта толпа огромная в двенадцать тысяч человек добиралась пешком по снегу до своих новых поместий в земле Казанской. Освободившимися же землями суздальскими царь Иоанн наделял своих опричников. Но в дела земщины до поры до времени не вмешивался, так что бояре почли возможным вернуть из ссылки князя Михаила Воротынского, сразу же ввели его в Думу боярскую и наместником Казанским поставили.

Еще царь Иоанн занимался обустройством своей столицы новой. Вот как описывает очевидец новый дворец царский. «Весь фасад — столбы да окна, ни одно на другое не похожее. У каждого свой изгиб, своя резьба, свой узор, своя краска. А если где и было ровное место, то там картина изразцовая выложена была, или щит висел изукрашенный, или оружие разное крест-накрест было прикреплено. А крыша! Будто взяли не-

сколько десятков венцов царских, да шеломов княжеских, да шапок татарских, каменьями драгоценными обсыпанных, и все это свалили в кучу, так теснились они, и громоздились, и налезали друг на друга, и маковки к солнцу стремили. Одни пестрили красками разноцветными, другие окладом золотым, третьи серебряной чешуей, и все это переливалось в лучах солнца и самое это солнце затмевало.

А слева от дворца, на месте бывшего монастыря стоял главный храм, весьма изрядный, так что старый притулился к нему часовенкой. Был он тоже свежей постройки и снаружи еще не отделанный, только что на каждом кирпиче был крест вырезан, да девять его куполов сверкали золотом. Все стены от самых куполов до пола были плотно увешаны иконами в окладах драгоценных, царские врата стояли одни за другими, образуя галерею, а помещение было заставлено ковчежцами с мощами и другими реликвиями святыми».

Слободу Александрову охватывала мощная стена, бревна дубовые в обхват, сажени в три-четыре, а где и в пять высотой, были врыты двумя рядами в землю вплотную друг к другу, а между ними почти доверху земля была насыпана, ворота же были только одни.

Посреди Слободы имелась площадь торговая, главным украшением которой было несколько виселиц в ряд, помосты срубовые с плахами, два колеса да столбы с кольцами. Вдоль же площади тянулось несколько линий домов, в которых жили новые приближенные царя Иоанна, его двор и опричники. Но и здесь подозрительный царь не чувствовал себя в безопасности. Не прошло полугода, как он приказал вокруг дворца своего ров выкопать, а из земли вынутой вал насыпать. А потом и вовсе вознамерился перенести столицу свою еще дальше на север, в Вологду. Приказал, чтобы там храм заложили, самый большой во всей Земле Русской, больше Софии Но-вагородской, и дворец просторный, в тысячу покоев, и Кремль больший, чем Московский. Не удовлетворившись этим, писал в Англию, новой королеве Елисавете, прося ее об убежище для него и семьи его в случае бунта боярского.