Чтение онлайн

— Для меня не новость, что Ирод поклонялся золотому онагру. Лучше расскажи мне о его старшем сыне, настоящем царе, ибо он вел свой род от Халева и наследницы Мелхолы.

— Он правил в Иудее, но только как сын своего отца. Он не захотел восстать против отца, и его конец был бесславным.

— Нет, нет, славным. Во сне я видел, как он сидит под сверкающей серебром яблоней в яблоневом саду Западного Рая.

Минула сороковая ночь. В полдень Иисус закончил поститься. Он съел немного овсянки и понюхал яблоко, которое принес ему Иоанн.

Симон запел хвалебную песню, которую до сих пор поют хрестиане, хотя ее содержание доступно лишь немногим посвященным:

— Господь, позволь рабу Твоему отойти в мире, как Ты обещал. Ибо его глаза видели Твое спасение, которое должно свершиться на глазах всех народов: он будет светоч, который просветит язычников и прославит народ Твой израильский.

Симон умер на той же самой горе, на которой умер Аарон, первый первосвященник, ибо он завершил дело своей жизни.

Симона похоронили на горе, в расселине скалы, и Иоанн возвратился в Бет ха-Араву. С помощью Иуды из Кериофа Иисус медленно восстанавливал свои силы. Через десять дней он покинул Хорив и извилистой тропинкой отправился в обход горы Акравим, что в пятидесяти милях севернее Хорив.

Иуда из Кериофа (деревня вблизи Хеврона) стал его учеником. Этот благоразумный, душевный и образованный человек торговал со своим дядей соленой рыбой и стал евионитом, разочаровавшись в людях после того, как его несправедливо обвинили в кровосмесительной связи с молодой женой дяди, повесившейся из-за этого. Он был весьма полезен Иисусу, потому что за десять лет торговли немало узнал о взаимоотношениях римлян с их греческими и сирийскими подданными, о городских начальниках, синагогальных служителях, чиновниках всех сортов, чтобы вести себя с ними, не заискивая, но и не дерзя. Семь лет, что он провел с евионитами, научили его также понимать бедняков и отверженных.

На узкой тропинке им повстречался высланный вперед дозор, следом за которым ехало множество людей, объединившихся на время путешествия ради своей безопасности. В основном это были едомитяне, но были и арабы из Синая, и финикийские купцы, и два грека, облаченных в серые одежды философов.

Иуда приветливо обратился к арабу, начальнику дозора, и учтиво поинтересовался, почему на всех траурные одежды. Неужели случилось какое-нибудь несчастье, о котором они ничего не знают?

— Мы — паломники и едем в Хеврон оплакать нашего предка Авраама и почтить его тень жертвоприношением. Разве вы не знаете, что послезавтра начинается Терпентинная ярмарка? У нас две тысячи ослов и верблюдов с товарами.

— Не будете ли вы так добры и не разрешите ли моему учителю и мне ехать с вами? Мы тоже сыны Ав-раамовы.

— Из какого народа?

— Мы иудеи. Мой учитель святой человек.

В тот вечер просвещенные паломники, собравшись у костра, беседовали о древней истории Хеврона. Как сказано в Книге Бытия, в плодородной долине, которая находится на высоте четырех тысяч футов над Средиземным морем, Авраам посадил священную рощу, Дубраву Мамре, и вырыл колодец в честь Иеговы. Он был похоронен недалеко от этого места, в пещере Мах-пел, которую купил у Ефрона, одного из детей Хета, для себя и своей сестры Сарры, которая также была его женой. Патриархи Исаак и Иаков со своими женами Ревеккой и Лией тоже похоронены тут. Однако купец из Петры заявил, что это не так.

— То, что евреи называют Дубравой Мамре, мы, жители Петры, называем Дубравой Мириам, сестры полубога Моисея и богини халевитян, которые вместе с иудеями пришли с юга и отвоевали Хеврон у Анаки-ма. Иудеи предубеждены против богинь, поэтому они скрыли правду и, воспользовавшись созвучием имен, заявили, будто это место названо в честь некоего Мамре, амореянива и брата Эшколы. В священной роще есть изображение Мириам, Богини Любви с рыбьим хвостом, что подобна Афродите из Иоппии, хотя жители Хеврона утверждают, что это облик Сарры, жены Авраама.

Старший из греческих философов, спартанец, совершавший путешествие вместе со своим сыном ради географических познаний, не утерпев, воскликнул:

— Говоришь, Мириам? Наверное, это морская богиня древних фригийцев Мирин, которая дала имя главному городу Лемноса и которая, как говорит Гомер, была прародительницей дарданцев из Трои. Схолиасты считают ее эгейской морской богиней Фетидой, или Тефидой, а мифографы соединили ее имя с именем героя Пелея. Может, дети Хета — это эгейцы, дети Фетиды, а Махпел была когда-то святилищем та§из Пелея, или Пелея-предсказателя?

— Ты хочешь сказать, отец, — спросил его сын, — что иудеи и халевиты, чьим праотцом был Авраам, выкинули Фетиду из ее святилища ради своей богини Сарры?

— Нет. Скорее, клан Халева вытеснил клан Ефрона ради Фетиды, которую они называют Саррой. Может быть, кто-нибудь расскажет нам о Сарре?

Откликнулся купец из Петры.

— О ней мало известно, разве что она рассмеялась, когда услышала слова ангела, который уверял Авраама, будто ее потомки числом превзойдут песчинки на морском берегу.

— Хорошо, — сказал старый грек. — Тогда верно, что ее назвали в честь ее рыбьего хвоста, и, значит, Мириам и Сарра — одно и то же божество. Упоминание морского берега — достаточное тому свидетельство, даже если забыть о смехе. Морские богини, которые также всегда были богинями любви, известны своим смехом. Знайте же, этот вопрос имеет для меня и моего сына особое значение. Наши спутники-иудеи подтвердят, что мы, спартанцы, будучи дорийцами, тоже сыновья Авраама.

Иисус промолчал, уловив насмешку в голосе спартанца, а Иуда вежливо ответил:

— Это так. Сочинитель Первой Книги Маккавеев цитирует письмо, посланное вашим царем Ареем первосвященнику Онию в Иерусалим сразу после смерти Александра Великого. Он подтверждал родственные связи наших двух народов, ибо и тот, и другой происходит от Авраама. Еще одно письмо было послано Симоном Маккавеем спартанцам через полтора века. В нем он тоже подтверждал это родство. И все же я не думаю, что вы, дорийцы, — сыновья Авраама от Сарры, скорее от его жены Хетуры или от Агари.

Грек снисходительно улыбнулся.