Чтение онлайн

– Послушайте, – сказал он, – сто тысяч – это большая сумма. Очень большая, даже для меня. Мне нужно кое-что подсчитать.

– Чего там считать, папаш? Сто штук и есть сто штук. Отдаешь их – получаешь своего сопляка живым. Не отдаешь – тоже получишь, только нарезанным на куски. Понял?

Родион показал Сухареву две открытые пятерни, Сухарев снова мотнул головой.

– Десять минут, – сказал он. – Позвоните мне всего лишь через десять минут, и мы обо всем договоримся. Я обещаю. В моих интересах – забрать Дениса как можно быстрее. В ваших интересах – получить деньги. Мы договоримся.

– Ну ладно… А сто двадцать штук потянешь?

– Возможно. Позвоните через десять минут, и скажу вам все точно.

– Жди, папаша. Позвоню.

Отбой сигнала.

Сухарев на негнущихся ногах доковылял до дивана и рухнул. Лидия Сергеевна немедленно захлопотала вокруг него, запахло валидолом.

– Как вы, Петр Арсеньевич? – спросил Родион. – Сейчас ведь позвонят снова. Говорить сможете?

– Ничего, ничего… Справлюсь.

– Соглашайтесь на любые суммы в пределах, скажем, двухсот тысяч. Больше не надо – могут заподозрить неладное. Постарайтесь уговорить их отдать Дениса сегодня же, или, на худой конец, завтра. А если начнут оттягивать сроки…

– А что, такое может быть?

– К сожалению, может. Так вот, если начнут тянуть, вам нужно сделать очень важную вещь. Скажите, что не верите, что с Денисом все в порядке, и что вы должны убедиться в этом лично. И что вы передадите им свитер, вот этот самый, – Родион поднял кофту, найденную под диваном. – Денис оденет свитер, они сфотографируют его, или произведут видеосъемку, и передадут фотографию или кассету нам. Можно переслать по Интернету. Только после этого вы отдадите им деньги.

– А зачем это, не проще ли обойтись без лишних условий?

– Так нужно.

– Это не навредит мальчику?

– Это может спасти ему жизнь. Поверьте, мы знаем, что делаем.

– Но как же мы передадим им свитер?

– Вы сами договоритесь, как. Извините, Петр Арсеньевич, но это ваше дело. Постарайтесь взять себя в руки и говорить спокойно и деловито.

– Да-да, я постараюсь.

Язык мой чесался от желания спросить, зачем свитер нужен на самом деле. Но я, само собой, молчал.

Телефон зазвонил.

– Да, я слушаю, – сказал Сухарев. Страшно на него было смотреть – стоял он смертельно бледный, едва не падал. Однако голос, нужно отдать должное, звучал ровно.

– Ну ты чего, надумал насчет ста пятидесяти штук, папаша?

– Вы же говорили – сто двадцать…

– Сто пятьдесят, папаша, сто пятьдесят. Дети нынче дорого стоят – времена такие.

– И Дениса верните сегодня же.

– Через три дня, папаша, раньше не получится.

– Почему?! – взвыл Сухарев.

– По кочану. Ты там не вякай, понял, фраер? Как скажем тебе, так и будет.

Родион развел руками, грустно покачал головой – мол, предупреждал я, что к этому идет. Мама-Сухарева беззвучно заплакала.

– Я дам сто шестьдесят, – помолчав некоторое время, произнес Сухарев. – Больше не могу, поверьте, но сто шестьдесят тысяч дам. Только с одним условием.

– Ты чо, папаш? – голос в трубке коротко хохотнул. – Какие, на хрен, условия? Ты вообще понимаешь, что если чо не так, так мы твоего придурочного пацана зарежем в секунду, чо он нам, твой пацан…

– Вот этого я и боюсь. Я хочу убедиться, что Денис жив.

– Да жив он, говорю тебе. Кончай базар не по делу.

– Я хочу увидеть его… живым. – Сухарев не удержался и всхлипнул. – Пришлите мне его фотографию.

– По Интернету, чтоль? – похититель догадался без малейшего труда.

– Да. Сегодня же.

– Ну ладно, щелкнем, пришлем. Жди фотографиев.

– Сейчас скажу электронный адрес…

– Не надо, знаем мы твой адрес.

– И еще вот что: Денис должен быть в свитере, который я вам передам.

– Что еще за хрень? У тебя крышу сносит, папаша?

– Откуда я знаю, когда вы сделали фотографию? Может, еще вчера, а на самом деле убили его… – Сухарев всхлипнул снова. – Если вы сфотографируете Дениса в этом свитере, я буду уверен…

– Достал ты, – констатировал голос. – Ментов на нас навести хочешь, да?

– Нет, я же обещал вам…

– Да ладно, все вы обещаете… Подожди, подумаю. Позвоню еще.

И бросил трубку.

– Ну что, засек? – повернулся Родион к Руденко, возившемуся у аппаратуры.

– По базе не значится. Незарегистрированный сотовый, и при каждом разговоре новый. Туго сейчас с этим стало, левые сим-карты не регистрируют тысячами.

– Почему они отодвигают сроки? – страдальчески произнес Сухарев. – Какой в этом смысл? Может быть, Дениса в самом деле уже нет?..

– Он жив, – уверенно сказал Родион. – Теперь понятно, что жив. Просто они действуют не спеша – боятся провала, страхуются.

– Они уже догадались, что мы обратились в милицию?

– Они знают об этом, можете не сомневаться.

– Откуда?

– Знают.

Снова запиликал телефон.

– Значит так, папаша! – Голос попер навязчиво, нагло. – Мы знаем, что у тебя на хате сидит мент Руденко. Если бы не он, все было проще – так ему и передай. А еще передай, что если он будет рыпаться и лезть не в свое дело, пацан умрет из-за него. Понял?

– Понял…

– А теперь слушай насчет свитера. Мы возьмем его – специально, чтобы посмотреть, не кинешь ли ты подлянку, мандовошку какую. Передавать будешь один, безо всяких мусоров. А наши люди будут смотреть. И если заметят рядом хоть одного легавого – все, хана твоему сопляку, расчебраним его и скормим собакам. Я сам лично скормлю. Въехал?