Чтение онлайн

Интересно, сколько на самом деле лет было этой симпатичной подлизке? Двадцать пять? Тридцать три? Сорок восемь?

– Дмитрий Андреевич?

– Он самый.

– Очень приятно. Добро пожаловать.

Мы пошли к дому, Мулькин остался за воротами. Девушка шла по дорожке впереди меня, покачивая бедрами. Была она чистенькой и свежей, и я понял, что ей действительно шестнадцать лет, не больше. А может, и пятнадцать.

– Простите, как вас зовут? – окликнул я ее.

Она остановилась и повернулась, улыбнулась открыто, совсем по-детски. Верхние ее зубы пересекала цепочка стоматологических брекетов.

– Маша.

– Вы дочка Ганса?

– Ага.

Она открыла дверь, я вошел и сразу увидел Ганса.

Он стоял, прислонившись к стене в дальнем конце просторной прихожей. Лысый мужчина средних лет, крепкого сложения, в бежевой льняной рубахе не по размеру, длиной чуть ли не до колена, в выцветших джинсах, босой, руки сложены на груди. Хитрый прищур глаз, ироническая полуулыбка, легкая небритость, уши, торчащие в стороны. Приятный такой мужчинка – не Брюс Виллис, конечно, но есть что-то общее.

Я чуть не упал, когда увидел его. Ну почему я сразу не догадался, кто такой Ганс, ведь все факты говорили об этом! Плохой я сыщик, плохой. На моем месте вы бы давно догадались. Да вы и догадались уже, верно?

Я смущенно почесал в затылке и сказал:

– Добрый день, Иван Алексеевич.

Передо мной стоял Сазонов – кандидат в мэры, главный конкурент нынешнего мэра Житника. Неужто все так просто? Неужели Житник убивает подлиз только из-за того, что человек, собирающийся сменить его на государственном посту – главный подлиза?

А почему бы и нет?

– Привет, Дмитрий, – Сазонов отлепился от стены, сделал несколько шагов вперед и протянул мне руку. Пожатие его было энергичным, рука сильной и сухой. – Добро пожаловать в главный вертеп подлиз!

Вы не поверите, он протянул мне левую руку. А я, естественно, правую – пришлось ее вывернуть, чтобы ладони встретились Рукопожатие получилось неловким, словно Ганс имел целью скрутить меня и кинуть на пол. Что за черт? Я слишком ничтожен, чтобы здороваться со мной по-человечески?

Я кинул взгляд на правую руку Сазонова, и понял. Кисть ее была розовой, гладкой, без малейших изъянов. И еще она была искусственной, неживой, как у манекена.

– Простите за любопытство, Иван Алексеевич, что у вас с рукой?

– То же, что и у прочих подлиз. Онкология в детстве, саркома. Досюда мне руку отрезали, – он показал на середину предплечья. – Еще повезло, что не больше.

– Сочувствую…

Теперь я понял, почему Сазонова величали в мэрии «одноруким бандитом». Еще одна подсказка, на которую я не обратил в свое время внимание. Да и как мог обратить, не увидев Ганса живьем?

– Не откажешься от легкого ланча, Дима?

– Сочту за честь.

Мы поднялись на второй этаж, расположились в гостиной. Здесь был накрыт низенький стол, на нем стояли блюда японской кухни – супчик «какитама дзиру» с яичными хлопьями, жареная рыба с восточной лапшой, и, само собой, «нигири-дзуси», классические суши, не какие-нибудь роллы в зеленой шкурке, а шарики из риса, увенчанные кусочками сырой рыбы и креветками. В общем, вполне обычный набор – уверен, что вы едите такое каждую неделю в каком-нибудь из излюбленных вами ресторанчиков. Я разболтал в соевом соусе комок васаби, взял суши рукой, проигнорировав палочки (мужчинам можно, этикет позволяет), сказал «Итадакимасу», то есть «Приятного аппетита», отправил суши целиком в рот и принялся с аппетитом жевать. Вкусно было очень. Интересно, кто это готовит – сам Ганс или Маша? А может, в ресторане заказывают, с доставкой на дом?

– Проголодался? – спросил Ганс.

– Угу. Честно говоря, не успел позавтракать.

– Долго спишь…

– Вмазал вчера рома с устатку, – признался я. – Отмечали нашу маленькую победу.

– Ничего себе маленькую! Ты не представляешь, чего вы добились, освободив Дениса! Результат этой операции можно сопоставить с торговой сделкой на сотни миллионов рублей.

Не понравились мне его слова, совсем не понравились.

– Стало быть, вы все на деньги меряете, Иван Алексеевич? Мне кажется, похищение ребенка – случай особый. Говорить при этом о полученной прибыли – бессовестно и цинично.

– А я не говорю о прибыли. – усмехнулся Ганс. – Не получил за это ни копейки, и не получу, хотя Сухарев предлагал мне немалую сумму. Денег у меня и так хватает, речь идет о другом. Сухарев и люди, с которыми он делает бизнес, друзья его и партнеры – весьма своеобразное деловое сообщество, у них интересная идеология. Они прошли через то же, что и все мы, бизнесмены, выросшие после Перестройки – сотрудничество с криминалитетом, «крыша». Но времена изменились, Сухарев и компания отошли от криминальных структур. Они активно воздействуют на жизнь города. Петр Арсеньевич, как ты уже знаешь, борется с наркотиками. Один из его друзей строит спортзалы для детей, другой – покупает аппаратуру для больниц (тут я, само собой, сразу навострил уши), еще один выделяет средства Университету – организовывает стажировку студентов в Европе. В то же время группировка Сухарева слишком лояльно относится к нашему градоначальнику, к Житнику. Меня это не устраивает категорически. Сухарев и его партнеры – честные и креативные люди, и, значит, они должны быть со мной, а не с продажным Житником. Теперь эти люди – мои. Я не подписывал с ними специального договора, но голову даю на отсечение, что они поддержат меня. Это стоит многого, Дмитрий, очень многого!

Я подавился-таки супом, кусок соевого сыра пошел не в то горло. Отложил ложку в сторону и прокашлялся в кулак.

– Что же получается, Иван Алексеевич? – спросил я. – Выходит, похищение Дениса было вам выгодно? Со стороны можно заподозрить, что вы его это похищение и заказали. Извините, конечно…

– Извиняю… – Сазонов нахмурился, задумчиво уставился в окно, помолчал минуту. – Неприятно слышать от тебя такие слова. Ты сам участвовал в деле, знаешь, как непросто было найти Дениса. Если это был спектакль, срежиссированный мною, то почему я не дал Родиону координаты притона «Некромантов»? Думаешь, я спокойно сидел в своем кабинете, перевалив дело на вашу компанию? Ситуация развивалась по самому непредсказуемому варианту, парнишка мог погибнуть в любой момент. Какую выгоду я обрел бы с его смертью? Моя репутация висела на волоске, все пошло бы в тартарары.

– Не понимаю вас, – оборвал я его бесцеремонно. – Выгода, репутация… О чем вы говорите? Это же глупый пацаненок четырнадцати лет! Неужели ваши политические дивиденды важнее, чем его жизнь?

– Ладно, расскажу тебе кое-что, если ты так настырен, – заявил Ганс. – Мухин похитил Дениса не для того, чтобы в очередной раз развлечься. Это заказное похищение, и цель его – устрашение Петра Сухарева. Мухину хорошо заплатили, и деньги Сухарева ему были не нужны. Знаешь, что это означает?

– Догадываюсь… Дениса убили бы в любом случае.