Чтение онлайн

— Если теми же методами, что на Ханаане, — задумчиво ответил он, — то тут порядок воцарится надолго и лишит нас работы.

— Вы много раз с другими вождями рассказывали мне, как действовал там Его величество Менхеперра, — Хоремхеб внимательно посмотрел на вождя хабиру, в смелости и бесстрашии которого невозможно было сомневаться, — но он не был таким жестоким всего полгода назад, когда мы с ним расстались, хотя конечно всегда пресекал любые попытки сопротивления своей власти.

— Если это так господин Хоремхеб, — цинично улыбнулся вождь хабиру, — вас и Египет ждут весёлые времена. Я видел вашего царя всего один раз, но он навёл на меня больше страха, чем все, кого я видел в своей жизни раньше.

Улыбка стала пропадать с лица Хоремхеба, а в душе поселилось беспокойство. Решив отложить обдумывание вопроса на будущее, он вернулся взглядом к лагерю набатеев, который прямо на его глазах переставал существовать. Всё ближе слышались такие знакомые для него звуки пехотных рогов, всё чаще стали мелькать колесницы знакомых ему всадников, а вскоре в их строну бросились бежать множество людей, убегая от чего-то, что давило на них с той стороны.

— Поеду повеселюсь и я господин Хоремхеб, — откланялся вождь, — может больше заплатят.

Вскоре из крепости под свист и гиканье выкатились все колесницы хабиру, которые стали убивать всех, кто пытался убежать. На земле трупов становилось всё больше и больше, пока Хоремхеб не увидел, как показались те, кто опрокинул набатеев. Ряды красных выпуклых щитов с золотыми молниями на них, практически полностью перекрыли долину, причём нежидкими рядами, как это было у него, когда он пытался простоять кочевником сам, имея всего две тысячи не сильно обученных воинов, а полноценными десятью рядами, через которые невозможно было пробиться или опрокинуть.

Все два часа он простоял наверху, смотря как разрушается лагерь набатеев и зачищается местность разъездами колесниц как египтян, так и хабиру, после чего увидев каре знакомых крупных воинов, окружавших единственную колесницу, Хоремхеб поторопился спуститься вниз.

— Всё готово, к встрече царя? — обратился он к командирам своего войска, которые сильно волновались, поскольку впервые могли так близко увидеть второго египетского правителя.

— Да, господин Хоремхеб, — склонился один из них, — мы начали приготовления сразу, как вы сказали.

— Хорошо, я встречу его первым, потом представлю вас, — сказал он, подходя к открытым воротам. Внутрь лагеря первой въехала колесница с его другом.

— Иамунеджех! — обрадовался он, протягивая руки в сторону спрыгнувшего на землю улыбающегося воина.

— Господин Хоремхеб, — склонил тот голову и только потом обнял старого воина.

— Дашь того, кто покажет, где нам лучше обустроить лагерь? — спросил Иамунеджех, перейдя сразу к делу.

— Да конечно, — Хоремхеб повернулся и выбрал самого ответственного командира из доставшихся ему после смерти второго главы войска, который решил вопреки договорённостям с ним, напасть на лагерь набатеев сам, разумеется, чтобы прославиться. Если он как-то и прославился, то точно не в словах командиров и солдат, которые полегли, когда набатеи встретили их стрелами. Только чудом тогда Хоремхебу удалось отвести остатки войска и спрятаться в лагере, иначе потери были бы значительно больше.

— Простите господин Хоремхеб за спешку, — Иамунеджех благодарно склонил голову, — но поговорим позже, когда мы поставим лагерь.

— Конечно Иамунеджех, — тот сразу отмахнулся от извинений, любому, кто был знаком с царём Менхеперра было известно, как требователен он был в этом отношении. Сначала лагерь и оборонительные сооружения, потом всё остальное.

Когда Иамунеджех отбыл, в лагерь стали возвращаться хабиру и к Хоремхебу подъехал один из вождей.

— Одно удовольствие драться рядом с твоим вождём, египтянин, — тот покачал головой с мокрой от пота бородой, — с каждым разом всё лучше начинаю понимать, почему он так быстро завоевал весь Ханаан.

Эта новость вызвала удивление у Хоремхеба.

— Весь? Когда ты приехал, говорил, что осталось ещё много городов, мы ведь и не ждали его потому так быстро.

— Как мне только что сказали знакомые, — понизил воин голос, чтобы его слышал только Хоремхеб, — по приказу царя Менхеперра, всех жителей одного из городов, которые отказались открыть ворота и принести ему присягу верности, посадили на колья.

Холодок страха пробежал по спине бывалого воина, а от капель стекающего вниз пота, внезапно захолодел позвоночник.

— Как это? — он сам понизил голос.

— Мне сказали, он приказал вкопать в землю деревянные колья, — развёл руками вождь, — и всех от младенцев до стариков насадили на них сверху грудью, оставив так умирать. Воин сказал, что когда они уходили от этого города, крики боли тысяч людей разносились на километры вокруг, пугая даже собственных солдат этим зрелищем. После этого, все остальные непокорные города прислали послов с согласием присягнуть царю Египта.

Хоремхеб покачал головой, только пять минут назад он сомневался в том, что ему говорили про молодого царя, но новые слухи были ещё страшнее тех, что были раньше.

— Позови остальных вождей, нам нужно встретить царя Менхеперра, — помотав головой Хоремхеб постарался отогнать от себя мрачные мысли, — он всё ещё мой царь, кем бы он там ни стал в походе.

Вождь хабиру усмехнулся и кивнул, отъезжая дальше. Ему лично этот царь нравился безмерно: всегда держит слово, хорошо платит, а большего для хабиру и не требовалось.

* * *

— Хоремхеб, рад тебя видеть, — я спустился с колесницы, приветствуя старого воина, который встречал меня на коленях, как и всё оставшееся у него войско, вместе с хабиру. Окинув взглядом эти остатки, я понял, почему он тут так сильно завяз, от былых пяти тысяч хорошо, если осталось две. Противостоять большому количеству кочевников, которых мы только что разбили, он, разумеется, не мог.

— Мой царь, это чувство взаимно, — как-то не особо весело он улыбнулся мне, вставая по моему жесту, — боюсь только я не выполнил приказ Его величества и подвёл его.

Я был с ним согласен, но унижать командира в присутствии всего войска и главное его боевых товарищей было очень глупо, потому я отмахнулся.

— Прекрати, я вижу, сколько осталось людей у тебя и сколько было у кочевников, — я снял с себя серебряный браслет и вручил его ему, — ты молодец, что смог хотя бы устоять с нынешними силами.