Чтение онлайн

Но это, скорее всего, означает, что и в случае с Туринской плащаницей, датирование «контрольных» образцов делалось лишь для вида, в рекламных целях. Ведь «правильный» их возраст физики знали заранее. Только возраст Плащаницы был им действительно неизвестен. Да и то, как мы видели, существовали две наиболее желательные для историков «даты» Плащаницы: либо I век (тогда, мол, подлинник), либо XIV век (тогда, дескать, подлог). Другие даты были «существенно хуже». Скорее всего, физики об этом знали.

Отметим, что сами лабораторные измерения проводились, по-видимому, достаточно аккуратно, со всей необходимой тщательностью. Натяжки появлялись в основном на этапе интерпретации результатов, их «калибровки», подгонки и т. п.

ВЫВОД. Исходя из радиоуглеродной датировки Плащаницы в лабораториях Оксфорда, Аризоны и Цюриха, можно сделать заключение, что ИСКОМАЯ ДАТА ИЗГОТОВЛЕНИЯ ПЛАЩАНИЦЫ С БОЛЬШОЙ ВЕРОЯТНОСТЬЮ ЛЕЖИТ МЕЖДУ 1090 И 1390 ГОДАМИ. Это – крайние точки полученного интервала датировок с учетом возможных ошибок измерений. Наиболее вероятным является интервал датировок Оксфорда, поскольку имеет наименьший разброс. А именно – от 1090 до 1265 года. ДАТИРОВКА ПЛАЩАНИЦЫ ПЕРВЫМ ВЕКОМ НЕВОЗМОЖНА. С этим согласны все специалисты [165], [183].

Получение точного доверительного интервала в описанной ситуации представляется затруднительным, поскольку неясна природа ошибок, вызвавших столь заметный разброс отдельных датировок в каждой из лабораторий. При этом, выборка не так уж велика: 4 измерения в Аризоне, 3 – в Оксфорде и 5 – в Цюрихе. Измерения в Аризоне заведомо неоднородны и объединять их в одну выборку статистически не оправдано. Однородными выборками могут считаться оксфордские измерения (их три) и с меньшей вероятностью – цюрихские (которых пять).

В итоге мы получаем еще одно независимое подтверждение того, что звезда, вспыхнувшая в середине XII века на месте Крабовидной туманности – это и есть Вифлеемская звезда. Если звезда вспыхнула около 1150 года, то распятие должно было произойти в конце XII века, через 30–40 лет. И в самом деле, конец двенадцатого века хорошо накрывается интервалом радиоуглеродных датировок Туринской плащаницы.

Может возникнуть вопрос: почему, не доверяя радиоуглеродным датировкам в целом, см. подробности в книге «Основания истории», гл. 1:15, мы, тем не менее, столь подробно описываем радиоуглеродное датирование Туринской плащаницы? Ответ следующий. Конечно, радиоуглеродный метод весьма и весьма неточен. На него могут влиять различные и еще не конца установленные причины. Однако, при желании, его все-таки можно использовать для датировки. Но – при жестком соблюдении научных норм и с добросовестной оценкой точности. На практике ничего подобного обычно не делается, см. книгу «Основания истории», гл. 1:15. Датировка Туринской плащаницы – редчайшее исключение. Типичная же практика, как мы говорили, состоит в следующем. Археолог, извлекая из земли некие образцы, посылает их в физическую лабораторию для радиоуглеродного датирования. Но не просто, а снабжая свои находки приблизительными датами, полученными «из исторических соображений». Таким образом, археолог фактически заранее сообщает физикам ответ, который хочет от них получить. Если бы он действительно искренне желал узнать подлинный возраст находок, ему следовало бы посылать по несколько (желательно – десятками) образцов из одного и того же слоя в РАЗЛИЧНЫЕ лаборатории БЕЗ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ДАТ. И затем сравнивать полученные ответы. Но обычно этого не делается. Физики же, имея заранее «исторически правильный ответ», по-видимому, попросту отбирают из сильно разбросанных радиоуглеродных датировок ту, которая лучше всего с ним согласуется. Получается порочный круг.

Исследователи давно заметили, что Плащаница хорошо прослеживается в западноевропейской истории, но не в истории восточноевропейских стран. Хотя, как считается, она была вывезена из Константинополя, то есть с Востока. Странно, что в истории восточной церкви сведения о Плащанице Христа почти отсутствуют. Могут возразить, что в каждом русском православном храме имеется своя плащаница и с ней связаны определенные обряды. Которые, кстати, существуют только в русской церкви – на Западе их нет. Это правда. Но преданий о самой Плащанице Христа – где она хранилась, кому и когда ее показывали и т. д., – таких преданий на Руси сегодня нет. С другой стороны, в Византии и на Руси «хорошо известна и очень почитаема другая святыня – Нерукотворный Спас или, по-гречески, Mandylion (от арабского «плат») из Едессы. В русском языке за ней закрепилось название Убрус» [13]. Некоторые исследователи уже давно пришли к мысли, что ПЛАЩАНИЦА И УБРУС – ОДИН И ТОТ ЖЕ ПРЕДМЕТ. Отметим, что слово Убрус в старом русском языке означало, кстати, то же самое, что и плащаница – а именно, платок, полотенце и т. п. То есть широкий длинный кусок ткани [41], [42], [43].

Может возникнуть вопрос – почему на Плащанице изображено тело Христа во весь рост, а на Нерукотворном Образе – только лик? Ответ, по-видимому, следующий. Плащаницу держали в свернутом виде так, чтобы видимая часть показывала лишь лик Христа. И этому есть косвенное подтверждение.

Оказывается, Нерукотворный Образ или Убрус «называли также и другим греческим словом ТЕТРАДИПЛОН. Значение этого слова – «сложенный в четыре раза» – было неясным. Если же мы обратимся к Туринской плащанице, то станет понятен смысл этого названия. По следам от пожара… можно определить, что четырехметровая Плащаница была сложена четыре раза так, чтобы лик оказался посередине и на поверхности сложенной Плащаницы» [13], см. также [47]. Итак, мы видим, что по сохранившимся на Плащанице следам прежних линий сгиба действительно можно узнать, что Плащаница хранилась так, чтобы был виден только лик Христа на ней. То есть – Нерукотворный Образ. Который ПРЕКРАСНО ИЗВЕСТЕН НА РУСИ. Он изображен в каждом русском храме, ему посвящен особый праздник в русской церкви. Нерукотворный Спас – одна из самых известных на Руси икон, см., например, рис. 1.24. Еще две русские иконы с изображением Спаса Нерукотворного мы приводим на рис. 1.25 и рис. 1.26.

Рис. 1.24. Знаменитая новгородская икона «Спас Нерукотворный» или «Новгородский Спас». Датируется, кстати говоря, концом XII века, что идеально отвечает нашей реконструкции. Взято из [84], икона 8. См. также [63], «Христологический ряд», икона 97.

Рис. 1.25. Русская икона «Спас Нерукотворный». Вторая половина XVI века. Взято из [63], «Христологический ряд», икона 99.

Рис. 1.26. Русская икона «Спас Нерукотворный». XVI век. Взято из [63], «Христологический ряд», икона 98.

Стоит обратить внимание, что волосы Христа в образе Нерукотворного Спаса изображались заплетенными в косички и ниспадающими на плечи справа и слева. Но ведь волосы Христа в его изображении на Туринской плащанице тоже лежат длинными прядями и ниспадают на плечи. Например, Джованни Новелли отмечает: «На Плащанице изображен мужчина с бородой. Волосы длинные, СЗАДИ ОБРАЗУЮТ ПУЧОК, КАК БЫ ОТ РАСТРЕПАННОЙ КОСИЦЫ» [47], с. 11. Не исключено, что данная особенность изображений Христа – волосы, заплетенные в косички, – отражала действительность.

С точки зрения новой хронологии история Туринской плащаницы, то есть Нерукотворного Образа, по-видимому, выглядела так. Скорее всего, Плащаница = Нерукотворный Образ происходит из XII века. То есть ЯВЛЯЕТСЯ ПОДЛИННИКОМ. Это именно та Плащаница, в которую завернули тело Христа в 1185 году н. э. (подробнее об этой дате ниже). Затем, через какое-то время, она попала на Русь. Здесь она хранилась в свернутом виде – так, что на поверхности был виден только лик, который изображался на многочисленных русских иконах. Поскольку Плащаница находилась на Руси, иконы Нерукотворного Образа писали в основном русские художники. На Западе подобные изображения были мало распространены. Западные художники представляли себе историю Плащаницы в несколько ином виде. см., например, гравюру А. Дюрера на рис. 1.27. На Руси икону «Спас Нерукотворный» использовали также в качестве воинского знамени, хоругви. Мы цитируем: «Такой Спас украшал знамена ярославских, тверских и московских князей, выступал защитником русской земли и покровителем русского воинства. Под его стягами сражались в Куликовской битве» [63], с. 97.