ЦАРААТ
Шрифт:
Дорожки от слёз высохли, и после разговора с Тонакатекутли я ощутила небывалый прилив сил. Мне захотелось начать действовать незамедлительно. Я сорвалась с места и бегом понеслась в лепрозорий. Рено там не оказалось, но в палате Балдуина лежал мой телефон, по которому я могла связаться с рыцарем. Я сразу же позвонила и договорилась о встрече.
– К чему такая спешность? Состояние короля изменилось?
– Нет, но то, о чём я хочу поговорить, очень важно, это касается его. Пожалуйста, срочно приезжай!
Надо отдать должное де Шатильону, что всё, что касалось его лучшего друга – короля Балдуина – воспринималось им очень серьёзно, и тогда он приехал очень быстро, будто примчался на крыльях ветра, и сразу же нашёл меня.
– Со мной говорил Тонакатекутли, – как самую обычную весть сообщила я.
– Вот как? – удивился рыцарь. – Видно, чем-то ты его зацепила.
– Словами о сыне…
– Что?
– Ладно, не важно. Речь не о нём… Тонакатекутли сказал, что я должна найти Цараат, чтобы она освободила Балдуина из своего плена. Если честно, я ничего не понимаю. Кто такая Цараат? И почему наш король в плену у неё? Он же – свободен. Но Создатель сказал, что тогда он исцелится…
Было видно, что де Шатильону очень не хотелось посвящать меня в ту тайну.
– Почему ты молчишь? Он сказал обратиться к тебе! Ты можешь мне хоть что-то объяснить?
– Цараат – это существо, которое насылает проклятье в виде… всем известной нам болезни…
– Что? Что за бред? Болезнь возникает из-за бактерий!
– У одних возникает, а у других – нет. Неужели ты не знаешь, что механизмы заражения до сих пор неизвестны, даже в двадцать первом веке никто не знает, почему она возникает у одних и обходит стороной других. Так вот, заболевают лишь те, на кого лично Цараат насылает её.
– За что? – возмутилась я.
– Мало ли за что…
– Я убеждена, что никакой человек на Земле не заслуживает столь жестокой кары… Что бы он ни совершил!
– У всех разные понятия о справедливости, Ананке.
Мы ненадолго замолчали. Ладно, Бог с ней, с этой справедливостью, подумала я, если для выздоровления Балдуина мне следует разыскать эту Цараат, то я непременно это сделаю. Костьми лягу, но добьюсь своего!
– Ладно. Как найти эту Цараат? – спросила я.
Рено тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.
– Далеко на севере мира Посмертия есть земли, так называемые, Обезличенные Земли – то есть, области, которых не коснулось ничьё сознание и не подвергло их трансформации. Формально эти земли принадлежат… Ведомству Некро…
– Ведомству Некро? – удивилась я тогда. – Значит, оно существует?
– Конечно, существует. И ты, как некромант, несомненно, относишься к нему. Но сейчас речь не о нём… Хоть эти земли и принадлежат вышеупомянутому ведомству, оно их не использует и, фактически, там царствует Цараат. Это – её владения.
– Ты можешь объяснить, конкретно, кто она такая?
– Нет, не могу. Ни кто она по своей сущности, ни откуда взялась. Знаю лишь то, что она насылает болезнь, вот и всё. Путь указать я тебе могу, но что тебя там ожидает, на тех землях, мне неизвестно.
– Хорошо. Тогда я отправляюсь туда незамедлительно.
Рено, по-видимому, не ожидал такой скорой реакции от меня.
– Ананке, но подожди… Ты же не знаешь, что тебя там ждёт! И потом… без подготовки…
– Как можно подготовиться, не зная, к чему? Я отправляюсь туда, Рено. И Балдуину – ни слова, ясно? Вообще, никому не распространяйся о том, куда я отправилась.
– Но что же мне ему сказать?
– Придумай что-нибудь.
– Ты даже не попрощаешься с ним? Вдруг ты не вернёшься?
– Я – некромант. Что со мной может случиться на моей земле? Да и Цараат – не монстр – что-то мне это подсказывает…
Так я отправилась в Обезличенные Земли. Оказывается, туда даже ходил поезд, подобный тому, который ездил в Лимб. Поэтому я добралась туда максимально быстро. Стоит ли упоминать, что я оказалась единственным пассажиром этого поезда?
3
Граница Обезличенных Земель была проведена очень чётко, будто углём. Вот благоухали изумрудные луга, тянулись ввысь дремучие хвойные леса, извивались зелёно-голубые змеи рек, а из-под земли вырастали города лишь по воле чужого сознания, трансформирующего реальность, но в один миг окружающая действительность будто обрывалась, словно природе-художнику не хватило красок. За условной границей лежал чёрно-белый мир, лишённый каких бы то ни было форм и образований. Я сошла с поезда и, не оглядываясь, побрела вперёд. С каждым шагом я всё больше углублялась в царство мглы.
Я оказалась посреди мрачной каменистой пустыни, усеянной крупными острыми валунами. На западе вздымались высокие чёрные холмы, объятые серой дымкой. Небо было затянуто плотными слоями туч, отчего царил полумрак. В общем, пейзаж создавался бесцветный и унылый. Я даже стала сомневаться, что посреди этого первозданного хаоса может стоять твердыня Цараат, потому как мне казалось, что ни одно живое существо не способно выжить в таких безрадостных землях, а та, к кому я направлялась, умудрялась существовать здесь на протяжении тысячелетий. И как далеко мне предстояло забраться? Рено ничего не сообщил по поводу конкретного места, где обитала Цараат. Он не знал. И никто не знал. Иначе рыцарь узнал бы по своим каналам интересующую информацию. Он переживал за меня и не позволил бы мне сгинуть в этом мрачном краю.
Я прошла, наверное, километров пять, прежде чем усталость дала о себе знать, и мне пришлось опуститься на землю, чтобы передохнуть. Всё это время я думала о Балдуине. Боже, я думала о нём постоянно с нашей первой встречи. И даже когда пыталась насильно отвлечь себя на что-то другое, у меня ничего не получалось. Его лицо стояло перед глазами, его голос звучал в моей голове, а кожа, казалось, при одном лишь упоминании о нём, чувствовала его прикосновения. И тогда, сидя на плоском обсидиановом камне, я не подозревала, что мои мысли с интересом читают, меня изучают, на меня смотрят в упор и не могут понять ни меня саму, ни мотивы моих поступков.