Царьград. Трилогия
Шрифт:
– Я приду вечером, – прощаясь, шепнула Аннушка. – Принесу еды.
Кивнув, Алексей посмотрел на небо – пожалуй, вечер был уже не за горами.
Старик Ферапонт и Анна ушли, и молодой человек, проводив их взглядом, с удовольствием растянулся в шалаше, наслаждаясь внезапно наступившим покоем. Едва прикрыл глаза, как тут же забылся… Увидел во сне и жену, и сына. Веселых, довольных, смеющихся. Ксанфия, хохоча, тянула к нему руки… вот дотронулась до щеки, провела ласково…
Алексей резко открыл глаза: рядом с ним, в шалаше сидела Аннушка и гладила его по щеке.
– А! Проснулся-таки! Я вот тебе поесть принесла. Тут жареная рыба, тут козье молоко, лепешки…
– Да ведь есть же еда! Но все равно славно. Спаси тебя Боже, красавица!
– Кушай.
– Как там обстановка? Не прогонят тебя родственнички?
– Что ты! Тетушка Пелагея так обрадовалась, так обрадовалась… Ой! Не сказать даже как. Им-то своих детей Господь не дал.
Девушка неожиданно прижалась к Алексею и поежилась:
– Холодно.
– Что-то не заметил.
– Нет, вправду, холодно… Дай руку, потрогай…
Взяв в ладонь руку молодого человека, Аннушка провела ею по собственной шее, плечам… ниже… засунув в вырез туники.
Действительно, вся кожа была покрыта мурашками. От холода ли?
– Ты говорил – я красивая, так?
– Да, красивая… Только слишком уж молода для меня.
– Я?! Молода?! – девушка обидчиво вскинулась. – Ну и целуйся со старухами!
– Ла-адно… – Алексей привлек девчонку к себе, поцеловал в губы и, тихонько шлепнув чуть пониже спины, прошептал: – А теперь иди. Иди, я сказал! Ты очень, очень красивая девушка, и еще обязательно встретишь свое счастье… с турками или без. Я же их ненавижу!
В бессильной ненависти Алексей ударил кулаком в землю.
Анна даже вздрогнула:
– Ой. Как ты!
– У тебя есть здесь знакомые рыбаки? Из тех, кто хорошо знает фарватер и не против неплохо заработать.
– Они все знают. И все не против.
– Проведи меня к кому-нибудь из них. Прямо сейчас.
– Но…
– Или лучше скажи, где и кого искать.
– Нет! Я уж сама.
Они пошли какой-то узкою тропкой, вьющейся между кустов шиповника и олив, и выбрались на берег небольшой бухточки – впереди слышался шум прибоя и чьи-то голоса.
– Рыбаки, – останавливаясь, прошептала Аннушка. – Конопатят лодки. Сегодня не ловили – страшно.
– Веди!
– Постой… – девушка тяжко вздохнула. – Знаешь, мне почему-то кажется, что мы больше не встретимся. Никогда-никогда…
Молодой человек ничего не ответил, лишь покачал головой.
– Поцелуй меня! – неожиданно властно Аннушка развернула его за плечи. – Крепко-крепко… Больше я ничего не прошу.
Он все же всучил ей пару золотых дукатов, так, на прощанье. Сказал, чтоб припрятала в каком-нибудь укромном месте. И, попрощавшись, зашагал вниз, к морю, где его уже ждал небольшой баркас под косым парусом. Ждал не за просто так, а за пять дукатов, за меньшую сумму владелец баркаса Марко рисковать отказался. Что ж, спасибо и на этом.
Вдвоем они столкнули с песка баркас, с разбега запрыгнули. Хлопнув, ветер надул парус. Алексей обернулся – нет, Аннушки видно не было, что и говорить – сумерки. Однако молодой человек был уверен – девчонка стоит сейчас на взгорье, всматривается в темное море и машет рукою. И наверное, даже плачет.
Идея добраться в гавань Феодосия морем, обогнув почти весь город, пришла к Алексею как раз в полусне, прерванном появлением Аннушки. Именно там, в этой гавани, у протокуратора еще оставались друзья, на чью помощь сейчас он очень надеялся.
Ночное море казалось волшебным, загадочным, в черных волнах отражались звезды и золотистый месяц. И еще – городские огни. По ним и ориентировался Марко.
– Подходим, – наконец сказал он. – Вон, уже видны причалы. Где вас высадить?
– У складов… Впрочем, нет. – Алексей пристально всмотрелся в освещенный кормовым фонарем корабль. Красивый, с высокими надстройками… «Святой Себастьян»! Он опять здесь, в гавани – контрабанда стеклом не прекращается ни при какой власти! Хотя… Это судно именуется теперь по-другому – «Слезы Пророка», вот как!
– А ну, давай к этому кораблю! Эй, вахтенный!
– Кто там? Вах!
– Позови шкипера.
– А кто его спрашивает?
– Много будешь знать, скоро состаришься!
– Ого! – раздался с кормы задорный девичий голос. – Кого я слышу?
– Мелезия? Ты здесь?
– Ну а где же мне еще укрыться, как не на этом славном судне?! Одно название чего стоит – «Слезы Пророка»! Нет, все-таки «Святой Себастьян» – было куда лучше. Эй, вахта! – Девушка выругалась. – Что стоите? Живо спускайте сходни!
И засмеялась. И смех ее эхом отдался…
Глава 5
Август 1453 г. Окрестности Мценска
Дайте крылья мне перелетные,
Дайте волю мне… волю сладкую!
Полечу в страну чужеземную…
…В гавани.
Алексею повезло, «Слезы Пророка» как раз отправлялись в Кафу. Ну а найти там торгующих с русскими княжествами купцов было еще проще. С ними молодой человек и отправился по знаменитому Муравскому шляху – торговому пути из татарских степей к верховьям Оки. Туда, куда ему и было нужно.
Добрались без всяких приключений – крымский хан Хаджи-Гирей (точнее, кто-то из его мурз) оказывал всяческое покровительство каравану, как видно, имея в том немалую заинтересованность. На протяжении всего пути караван сопровождала усиленная охрана – татарские всадники и наемники-итальянцы. И все ж таки поначалу шли осторожно, опасаясь главного соперника и конкурента Хаджи-Гирея – хана Большой Орды Сейид-Ахмеда, человека умного и предприимчивого. Хаджи-Гирей тоже дураком не был: отлично зная все азиатские уловки, он к тому же получил и европейское воспитание – вырос в литовском великокняжеском замке Троки. Туда же, в Великое княжество Литовское и Русское (находившееся в личной унии с Польшей), в случае нужды и обращался за помощью – к великому князю Казимиру. А потому, когда караван вошел в литовские пределы, к верховьям Ворсклы, все повеселели и уже не ждали больше для себя никакой опасности. А ее и не было.