Чтение онлайн

– Очень! Поверь, родная, очень! И для всей империи, но в первую голову – для нас самих! Для тебя, для меня, для Сеньки! Господи! Ты говорила, он чуть было не утонул?

– Да… утонул бы. Если б не сын дуки Нотары.

– Дука Лука Нотара – благородный и мужественный человек, – тихо произнес протопроедр. – Жаль только – слишком влиятелен и имеет много сторонников.

– Почему – жаль?

– Потому что льет воду на мельницу турок! «Лучше чалма, чем тиара» – его слова! – Алексей задумался. – О, он за них поплатится… поплатился бы… поплатился там…

– Что-то путано ты говоришь, о, супруг мой! А Луке Нотаре сейчас не позавидуешь – сын-то его утонул. Самый любимый, младший – Мануил. Тот, что спас нашего Сеньку.

– Мануил… – негромко повторил Алексей. – Он не только Сеньку спас… Так ты говоришь, тело так и не нашли?

– Нет. Ведь тогда поднялась буря. Внезапно – вот ничего не было и вдруг – шквал! А потом снова солнышко… а мальчишка так и не вынырнул – многие видели. Утонул, чего уж. Хотя, знаешь, говорят, Нотара все-таки надеется… надеется на чудо. Наш общий друг, отец Георгий из церкви Хора, говорил, что дука приходил молиться… молился во здравие младшего сына!

– Мануила?

– Его.

– Быть может, он не зря молится.

Ксанфия вздрогнула и пристально взглянула на мужа:

– Слушай-ка, о, супруг мой. Мне кажется, ты какой-то странный! Какие-то непонятные речи ведешь… извини, если обидела.

Улыбнувшись, Алексей обнял жену и крепко поцеловал в губы:

– Бог дал мне тебя. И никто никогда этого меня не лишит. Никто и никогда, слышишь?

– Я же говорю – странные у тебя речи… Ой! Зачем ты щекочешь меня?

– Так…

– Перестань… щекотно… ой… Ты что делаешь? Сейчас Сенька проснется, услышит…

– Сенька уже большой… все понимает…

– Ах…

Они любили друг друга всю ночь, до утра, и Алексей видел – в зеленовато-синих, как море, глазах Ксанфии стояла бурная радость. Да он и сам был рад не меньше супруги. Ксанфия… Семья… дети… Он наконец к ним вернулся, вернулся, чтобы сохранить этот мир!

– Хочу сказать тебе, милая, – тихо шепнул он уже утром. – Я очень тебя люблю. Только тебя. И еще…

– Что – еще?

– Может быть, я снова исчезну… на этот раз, надеюсь, что ненадолго.

– Снова пойдешь туда?

– Не совсем так…

Ксанфия вздохнула:

– И когда тебя ждать?

– Когда? Завтра спрошу Филимона.

– Господи… Неужели на этот раз хоть кто-то еще что-то знать будет?!

Имперский советник Филимон Гротас, веселый и уже слегка выпивший, сидел во главе стола, как положено почетному гостю. Служанка разносила вино и закуски, пахло пряностями и жареной рыбой. Кто-то из близнецов – ну конечно же Лука – под общий смех рассказывал очередную веселую сплетню, в лицах изображая некоторых вельмож. Советник хохотал громче всех, но все же притворно хмурил брови и с деланой суровостью грозил рассказчику пальцем:

– Ох, дождешься ты когда-нибудь на свою шею, парень!

Утомившись от выпивки и еды, гости вышли во двор, кто-то пел, кто-то слушал, остальные разбрелись парами.

Улучив момент, Алексей подошел к Гротасу и спросил прямо:

– Сколько времени я могу посвятить себе?

Филимон поджал губы:

– В лучшем случае – пару-тройку недель. Сам понимаешь, промедление смерти подобно.

Ну еще бы! Протопроедр понимал это лучше, чем кто-либо другой, включая самого советника.

– Значит, пара недель… Хорошо. Могу я посвятить их своим личным делам?

– Ну конечно! Ты вполне заслужил это. – Филимон Гротас хрипловато рассмеялся. – Займись, наконец, домом, красавицей женой… Эх, завидую тебе, Алексий, честно сказать – завидую. Молодости твоей и вместе с тем опыту… У тебя так много еще впереди! Так много всего… м-м-м…

– Гнусного, – смеясь, подсказал Алексей. – Ибо что еще может быть в нашей работе?

– Ну, не всегда и гнусного… а вот интересного – почти всегда! Мне, к примеру, без службы было бы совсем скучно жить… да и незачем. Разве что для дочерей – так они все замужем.

– Значит – для внуков.

– Для них и служу. Как и ты – для детей. И для всех жителей.

Протопроедр молча кивнул – вот именно, для всех – что тут еще скажешь?

А вообще-то следовало спешить. Две недели – это не так уж и много. Правда – не так уж и мало.

– Хочу спросить, господин советник.

– Спрашивай. И давай без церемоний, не на приеме.

– У нас есть кто-нибудь в Галате?

– В Галате? – Филимон удивленно приподнял левую бровь. – Ну найдем кого-нибудь. А зачем тебе Галата? Там осторожнее надо – не наша земля, не наше право. Генуя! Не стоит осложнять отношения.

– Я не осложню.

– Надеюсь. Так зачем тебе наш человек? Впрочем, не хочешь – не отвечай.

– Найти кой-кого… По сугубо личному делу.

Буквально на следующий день Алексей переправился через бухту Золотой Рог и, велев перевозчику ждать, направился к Галатской башне, около которой, в одной из многочисленных таверн его и должен был ожидать человек Гротаса. День выдался неплохой, солнечный и почти что безветренный. Бирюзовые волны, лениво разбиваясь о черные камни, истекали белой шипящей пеной. Вечнозеленые магнолии и величественные кипарисы всем своим видом напоминали о лете, а напротив башни, в клумбах, даже цвели какие-то цветы, очень красивые – карминно-красные, солнечно-оранжевые, лиловые. Подойдя ближе, протопроедр невольно залюбовался ими, даже наклонился понюхать… вот те, лиловые… И ждал!

– Необычный цвет, неправда ли? – негромко спросили за спиной.

– Да, но такие во множестве цветут весною в горах, – оглянувшись, немедленно отозвался Алексей…. И замер, узнав спрашивающего.

Это был Селим! Башибузук Селим, турок или кто там еще, интимный друг – даже можно сказать, жених рыжеволосой хохотушки Аннушки, спасенной от сабли янычара. Селим… башибузук… Так это ж он там, в том мире – башибузук, в Стамбуле, а здесь вот, оказывается, он – доверенное лицо самого господина советника!