Царьград. Трилогия
Шрифт:
…и к лучшему?
Может, и к лучшему. Вообще-то беглецам всю дорогу везло – и в самом деле, кому они были нужны?
Уже вступили в русские пределы, проехали рязанский Переяславль, направляясь к Москве, и уже где-то под Коломной выскочил вдруг неизвестно откуда взявшийся татарский отряд! Может, то были остатки Улу-Мухаммедовой орды, захватившие когда-то Белев, может – шальная вольница из войск татарских царевичей Касима или Якуба, приглашенных Василием для борьбы с Дмитрием Шемякой – кто знает? Много тогда рыскало по Руси подобных шаек!
Лешка, кстати, как-то даже заранее приготовился, когда беглецы въехали в небольшой лесочек – уж больно удобное местечко для нападения: густой перелесок, чуть дальше – заросший колючими кустами овраг, балка, за ним – болотце. Напасть – и отойти тайными тропами, поди, поймай.
Вот прямо-таки ждал нападения «ученейший руми» старший тавуллярий Алексей Пафлагон! И ведь дождался-таки!
Сначала поперек пути упало дерево. Потом – другое. А позади послышался лихой разбойничий посвист, и раскосые всадники на приземистых неприхотливых коньках – бекеманах – вынеслись на рысях, устрашающе размахивая саблями.
– Ул-ла-а! Ул-ла-а-а!
– Татары! – Прохор Богунец пригнулся в седле, пропуская просвистевшую над головой стрелу.
Лошадей – подкованных, не бекеманов – купили еще в самом начале пути, а Лешка заодно прикупил и саблю – все лучше, чем топоры да короткие пики, имевшиеся у остальных беглецов – плотников.
– В круг, братцы, в круг! – оценивая обстановку, быстро скомандовал Алексей.
Татары были, казалось, повсюду – и спереди, и сзади, и с боков – слушался их вой за деревьями. Это и к лучшему – меньше будут метать стрелы, опасаясь попасть в своих.
Ох ты! Скакавший впереди всех всадник – здоровенный дикоглазый парняга в трофейных доспехах – пластинчатом бахтерце, одетом не поверх кольчуги, а так, прямо на рубаху – подскочив ближе, взвил коня на дыбы, замахнулся саблюкой…
Старший тавуллярий тут же подставил клинок – отбил без особого труда, не так уж и страшен оказался удар, больше – для устрашения, чем для силы. Бац! А теперь и ты получи! Едва противник замахнулся вновь, как Лешка тут же ударил – быстро, точно, с оттягом! Попал – куда и целил: перерубил на боку стягивающие доспех кольца. Бахтерец по сути – куртка из железных пластин.
Вражина снова ударил – хорошо, лесная дорожка была узкой, и, толпясь, татары больше мешали, чем помогали друг другу – слишком уж много их было.
Бамм! Снова отбив.
В таких ситуациях лучше поменьше, хватило б и двадцати человек…
Бамм! Бамм! Бамм!
…ну да, хватило бы! Только не татарам – те уж давно привыкли побеждать многолюдством.
Ух, как ржут кони! Отбив очередной удар, Алексей на миг скосил глаза, осмотрелся. А плотники молодцы, бьются достойно! Надолго ль их хватит?
Уклонившись в седле, старший тавуллярий снова вынудил татарина перейти в атаку… Ох, как злобно этот парняга сверкал глазами! Как скалил зубы – того и гляди сожрет. Ну давай же… Повыше, повыше саблю!
Удар! Свист клинка прямо над головой – Лешка же не дурак, уклонился – прекрасно знал как. И тут же ударил сам – снова в бок, по оставшимся кольцам… Бахтерец распахнулся, обвис, и сабля в руке вражины дрогнула. Татарин на миг – на какую-то секундочку – опустил глаза… И этого вполне хватило Лешке! Он тут же нанес удар – выпадом, стремительным, словно стрела… Прямо в сердце!
Вражеский конь, приземистый татарский бекеман, горестно заржал под заваливающимся в седле убитым, понесся прочь, скользя по траве неподкованными копытами.
Лешка недобро прищурился – ага, есть один. Причем, похоже – самый злобный. Так… а что остальные?
Двое артельщиков уже полегли, окропив дымящейся горячей кровью землю, остальные бились – со всех сторон звенели сабли, слышались стоны, уханье, крики. Все смешались – и татары никак не могли использовать стрелы. Это хорошо, хорошо…
Старший тавуллярий вновь скрестил саблю с каким-то вислоусым чертом… Удар! Удар! Удар! Лешка не давал противнику передышки – да тот оказался слабоват, к тому же – бездоспешный. Выпад… И все! Падай, тля, падай!
С хлюпаньем вытащив окровавленный клинок из вражьего тела, Алексей бросил настороженный взгляд назад – там послышался свист, вопли…
Вероятно – подмога. Не им – татарам. Плохи дела – не выдюжить. Еще раз осмотревшись вокруг, старший тавуллярий быстро принял решение:
– В балку! – громко крикнул он. – Там – уйдем.
– А дорога? – поразив противника топором в шею, обернулся Прохор.
А он умело бился! Ишь как ловко орудовал – словно боевой секирой…
– По дороге нельзя – достанут стрелами.
– Понял…
Артельщиков осталось мало – половина из тех, что было. Черт, ну надо же, так не повезло, и где – считай уже дома.
– Скачите, я догоню!
Прохор и еще один плотник, нагнувшись, подхватили на коня раненого и быстро поскакали к балке.
Алексей осмотрелся – с этой группой нападавших было покончено, но по дороге, ухая и крича, приближались другие. Уже свистели над головой стрелы. Лешка спрыгнул с коня, осмотрел павших… Увы! Раненых Прохор забрал, а остальные уже не дышали. Жаль, и по-христиански похоронить некогда.
– Земля вам пухом, парни!
Вскочив в седло, старший тавуллярий пригнулся и что есть мочи погнал коня к оврагу. С обеих сторон дороги сгустились деревья, вот и поворот – и колючий кустарник, царапавший лошадиные бока. Брызнула из-под копыт вода – неглубокий ручей, камни, глина… А ведь это здорово! На неподкованных-то лошадках догони, попробуй!
– Лексей, ты? – настороженно обернувшись в седле, крикнул Прохор.
И шальная татарская стрела впилась ему в правый бок!
Артельщик захрипел, пригнулся к луке седла. Широкое лицо его побледнело.