Цавт танем
Шрифт:
В последнее время я поняла это. Жизни тебя пырнуть чем угодно и когда угодно – ничего не стоит. Что я сама помню о разводе родителей? Помню, мне было семь и я лежала в ванной. Было лето, ночь. Родители ругались. Никаких ссор до этого, бах. Помню, что матушке всегда что-то куда-то хотелось, а батя часто лежал и играл на гитаре. Я вышла из ванной и спросила: "Папа, ты любишь маму?" Он сказал: "Нет". Я сказала: "Папа, ты любишь маму." Он сказал: "Нет." Помню, ночь была крайней нежной, а мы лежали с матушкой вместе и плакали. Вероятно, Гена спал. Батя ушел.
Официальной версией стало: "Мне потолки здесь мешают". А что у нас с потолками? Беленые. Позже на них появилась гипсокартонная плитка, которую я обожала. Нулевые же. Мы с батей отделали так потолки по квартире. Я на ней комаров летом давила, а потом замазывала пятна штрихом. Потом в розовый покрасила. Помню первые алименты батя отправил денежным переводом. Вестерн Юнион, что ли? "Пусть себе эту тыщу рублей в жопу засунет". Расставание, вероятно, пришлось на самую середину лета. А первого сентября нас покрестили. Мне было семь, Гене – шесть. Все мои друзья по садику и школе, так-то, уже давно были крещеные. А батя был против. Видимо, это ему назло сделали. А не чтобы меня спас Ангел-Хранитель, и я никогда не болела.
Помню, как в ответ на очередное "Папа хороший", мне ответила матушка: "Твой отец ебётся с другими бабами". Мне тогда этим словом сильно так резануло. "Да. Мне сказала знакомая, с которой он вместе работает. У него другая, в огромных таких очках, тощая, черные волосы. Зовут Катя". Через лет восемь я видела, как батя плакал в машине. Мы грелись внутри, а снаружи был дождь. "Это моя большая любовь. А она меня никогда не любила.Я ей предлагал выйти замуж, и не один раз.И до того, как родилась Алиса, и после. А она все сидела на сайтах знакомств, искала себе нормального." Я так сильно плакала, сердце чуть не разорвалось. Мне тогда было шестнадцать,у меня вообще никакой любви не было и в помине. А почему то масштабы уже осознавала.
Для меня стало странным, что спустя столько времени после разрыва – он страдает по Кате. Вот она уже вышла замуж, родила другого ребенка. А батя говорит: "Я когда забираю Алису – всегда жду в машине. Больше не поднимаюсь. Не вижу Катю значит ее будто и нет. "Валя Ясперс как-то писала, что решила сорваться на свою шестилетку. Выговориться. А потом поняла, что перед ней не друг и не собутыльник, а мотылечек. Который будет потом лежать на полу в ванной и бить крылышками о кафель. От всей этой невмещаемой скорби. В рахитичный детский скелетик, взращенный, к тому-же, в Сибири. "Ты, бля, вообще думаешь головой, что кладешь на дошкольные плечи? Валя, опомнись!" Одновременно понимаю и не понимаю, почему они все это мне говорили. Тебе больно настолько, что кажется места не хватит. Эта скорбь лезет со всех щелей, и ты ее раздаешь как котят. "Возьмите бесплатно, пожалуйста! Заберите, я не выкормлю всех. Нет столько места в квартире." А глупая кошка рожает-рожает-рожает, и топить – руки боятся.
Катя бросила отца и одним утром сильно упала в подъезде. У нее повредилась шея и осталась кривой. Батя ей помогал, возил ее по больницам. Но говорил: карма. Это карма ее настигла. Как-то мы с моим первым бывшим придумали мем на ее фотографии. Останавливает Катю гаишник. А она под углом в 70 градусов высовывает голову из окошка: "Да, господин полицейский? Да-да, шеф?". Батя ржал над этим, конечно.
Послушай, милая шестилетка. Твой папа трахает других женщин, пока я тут с вами. С Геной некому делать уроки, а сам он не будет.
Конец ознакомительного фрагмента.