Чтение онлайн

— Надо попытаться.

Как мы и ожидали, в двадцать тридцать Нуретдинов встретился с одним из двух гостей нашего города, прилетевшим сегодня из столицы. Говорили они ровно пять минут, после чего разошлись.

Всю ночь мы провели в УВД в кабинете, который являлся штабом операции. Я заснул на диване в углу комнаты, а Пашка задремал на сдвоенных столах рядом с телефоном. Но ночью никто не позвонил. Значит, бандиты решили ночь провести, как положено приличным людям — в койках.

Следующее утро порадовало звонком Нуретдинова к Ио-нину.

— Надо повидаться, — сказал Нуретдинов.

— Деньги собрал?

— Тридцать тысяч. Больше не дам.

— Ладно, хватит, — сказал Ионин, глядя на жестом призывающего к согласию оперативника.

— Тогда подъезжай…

— Куда подъезжай? Я болею. Заходи сюда.

— Нечего у тебя делать.

— Мои в деревне. С глазу на глаз обговорим.

— Ай, плохо. — Нуретдинов задумался. — Я не могу. Меня милиция может обхаживать. Я под подпиской. Девочку пришлю… Она деньги даст, скажет, что тебе делать. Просто так деньги не дают. Надо гарантию.

— Когда приедет?

— Через час. Дверь сразу открывай. Не надо, чтобы соседи видели.

— Хорошо…

Звонил Нуретдинов из автомата. Потом набрал еще один номер. Похоже, общался со спортсменами. Поставить на прослушивание номер в квартире сестер-близняшек мы не успели.

— Вызываем группу захвата. — Пашка позвонил кому-то и начал обрисовывать ситуацию.

Через двадцать минут спортсмены вышли из дома в сопровождении одной из сестер, поймали такси.

— На дело пошли, — удовлетворенно произнес Пашка. — Глушить или рога обламывать будут.

— Где их берем?

— В квартире. Для пущей драматичности… Поехали, времени в обрез.

К дому Ионина мы прибыли за четверть часа до бандитов. Наши ребята уже были расставлены и готовы к действию. Мы с Пашкой устроились в машине рядом со сквериком, откуда просматривалась арка дома Ионина.

— Говорит «Волга-восемь», — заработала рация.

— «Двести пятый» слушает, — сказал Пашка в рацию.

— Мы подводим объект. Через пять минут будут.

Позывной принадлежал группе Седьмого отдела, ведущей наблюдение за спортсменами. Они вошли в зону радиослышимостй. Близилась развязка.

Спортсмены оставили такси в двух кварталах.

— Чтобы машину свидетели не засекли, — сказал Пашка. — По-моему, они решили круто за нашего друга приняться.

— Да, — я размял пальцы, пытаясь унять дрожь. Я вдруг со всей ясностью увидел, что мы играем в опасную игру и неизвестно, чем она кончится. Похоже, мое настроение передалось и Пашке. На его лицо наползла тень.

— Заходят в подъезд… Все, зашли. Поднимаются.

— Кому дверь открывать? — спросил оперативник, сидящий в квартире Ионина.

— Открывайте вы. Боюсь, что они хотят Ионина завалить сразу. Берите на пороге… Ох, мама моя родная, — прошептал Пашка под нос и кивнул водителю:

— Во двор. Быстрее!

Тем временем двое бугаев с хрупкой девушкой поднимались по лестнице. Лифт, как всегда, не работал, но путешествие на пятый этаж вряд ли могло утомить добрых молодцев.

Девушка надавила бусинку звонка. Дверь распахнулась. Блондин ринулся вперед и получил резиновой дубинкой по шее, на нем повисли два крупногабаритных оперативника — комсомольцы и самбисты. Когда ошарашенный бугай попробовал дернуться, его запястья уже сковали наручники.

— Лежи, падла! — услышал он, почувствовав упершийся в затылок ствол пистолета, и счел за лучшее согласиться на это предложение.

Голубоглазый оказался расторопнее. Он стряхнул с себя прилипшего оперативника, наградил второго оглушительным ударом в челюсть и, взревев, как ледокол «Ленин» полярной ночью в Арктике, бросился вниз по лестнице. Попутно он размазал по стенке еще одного опера, пытавшегося его остановить. Пять этажей он перемахнул как один. Во дворе его ждал теплый прием. Наши ребята были из неслабых, но к такому обороту не приспособлены.

Голубоглазый тут же снес первого подвернувшегося бойца, еще сильнее взревел, когда резиновая палка угодила ему в живот. Палка и второй опер полетели в разные стороны. Пашка бежал навстречу голубоглазому, выдергивая пистолет, крича:

— Стой, стреляю!

Времена были не такие, чтобы стрелять по подозреваемым в убийстве, оказывающим сопротивление милиции., Пистолет был скорее декоративным украшением, свидетельствующим о принадлежности к милицейскому цеху, как, скажем, портупея или петлицы на форме. Естественно, никакого внимания на окрик бугай не обратил. Ревя что-то нечленораздельное типа «убью!», он резво мчался вперед. До жути обидно было смотреть, как голубоглазый подобно кеглям сшибает сотрудников группы захвата…

— Уйдет, — прошептал я.

Тут перед голубоглазым появился кто-то очень шустрый, маленький и верткий. Голубоглазый даже не замедлил шаг, намереваясь без труда смести эту незначительную преграду. Потом замелькали руки и ноги. В мешанине я понял, что голубоглазый получил страшенный удар в какую-то болевую точку ногой, а затем еще два — локтем и кулаком. Спортсмен вырубился. На его запястьях тоже щелкнули наручники, которые еле-еле сошлись. Операция выглядела позорно, но была завершена успешно.

Группа захвата была внештатной, а значит, оперативники занимались боевой подготовкой в свободное время, точнее, почти не занимались, хотя в прошлом и имели какие-то достижения на спортивном поприще. Если бы в тот день клиентов брал спецотдел быстрого реагирования, картина была бы совершенно другой. Каким бы здоровым ты ни был, все равно устроишься в считанные секунды на полу, а если будешь сопротивляться, то потом всю жизнь придется ходить по врачам. Но СОБРы появятся только через пять лет. ОМОНами в нашей области еще не пахло. Да и преступники не любили рукопашных боев с милицией, если, конечно, не по пьяни, а по серьезному делу.