Чтение онлайн

– Что он будет с ним делать? – поинтересовался Адриан. – В смысле с образцом.

– Убедится, что твои опыты работают, – просто ответила Клодетт. – Тебе прекрасно это известно.

– Да, но… – Адриан замолчал. Он понимал, что не имеет права ставить под сомнение намерения Имама, но вдруг почувствовал, что не может промолчать. – Неужели он будет лично проверять все? Где-то удаленно? Очень важно не светиться на данном этапе. Оставшаяся часть партии пока не готова…

Клодетт что-то быстро сказала сирийцам, а затем взяла Адриана за руку и вывела его на кухню.

– Любимый, – тихо произнесла она. – Ты явно сомневаешься. Поделись со мной.

– Да, – вздохнув, согласился Шеваль. – Это всего лишь крошечная частица. Она не так стабильна, как остальные образцы. Что, если она поведет себя непредсказуемо?

– Все будет хорошо, – Клодетт обняла его. – Я полностью доверяю тебе, как и Имам Халиль. Тебе даровали эту возможность. Ты избранный, Адриан.

«Ты избранный».

Так же сказал и Халиль, когда они впервые встретились. Три месяца назад Шеваль со своей возлюбленной ездили в Грецию. Халиль, как и большинство сирийцев, был беженцем, но не политическим и не из тех, кто решился покинуть истерзанную войной землю. Он был религиозным беженцем, преследуемым и суннитами, и шиитами за свои идеалистические наклонности. То, во что верил Халиль, представляло собой смесь исламских законов с некоторыми эзотерическими философиями Друзов, включая правдивость и переселение душ.

Адриан встретился с проповедником в одном из отелей Афин. Имам Халиль, одетый в коричневый костюм, с темными волосами и аккуратной бородкой, показался ему интеллигентным человеком с приятной улыбкой. Молодой француз немного удивился, когда на первой же встрече Имам предложил ему помолиться вместе. Тогда они уселись на ковер лицом к Мекке и принялись молиться про себя. Аура вокруг Имама передавала такое спокойствие, которое Шевалю не приходилось испытывать с тех самых пор, как он, будучи еще малышом, сидел на коленях у тогда еще здоровой матери.

После молитвы они раскурили кальян и заварили себе чай, а Халиль принялся рассказывать о собственной идеологии. Они обсуждали важность того, чтобы быть верным своим принципам. Имам верил, что единственный способ избавить человечество от грехов – это быть честным, что в дальнейшем лишь поможет душе перевоплотиться в нечто более чистое. Он задавал Адриану множество разных вопросов, как о науке, так и о духовности. Он спрашивал о его матери и заверял, что она в любом случае родилась заново: чистой, красивой и снова здоровой. Молодого француза это утешало.

Затем Халиль рассказал ему об Имаме Махди – Спасителе и последнем праведнике. Махди должен был стать последним имамом, за которым последует Судный день и мир избавится от зла. Халиль верил, что все это произойдет очень скоро и после искупления Махди наступит утопия, в результате которой каждое существо во Вселенной станет безупречным, искренним и незапятнанным грехами.

Мужчины просидели за разговором несколько часов до поздней ночи. И когда в голове Адриана воцарил туман, не менее густой, чем тот, в котором они находились засчет кальяна, он, наконец, решился задать вопрос, крутившийся у него в голове.

– Это Вы, Халиль? – спросил он праведника. – Вы и есть Махди?

Имам Халиль лишь широко улыбнулся. Он взял руку Адриана в свою и тихо произнес:

– Нет, сын мой. Это ты. Ты избранный. Я вижу это так же четко, как и твое лицо.

«Я избранный».

Адриан прижался губами ко лбу Клодетт, стоя на кухне их марсельской квартиры. Она была права. Они дали обещание Халилю и были обязаны сдержать его. Он поднял стальной бокс с символом биологической опасности со столешницы и отнес его ожидающим арабам. Сняв крышку, он приподнял верхний пенопластовый слой и продемонстрировал им крошечную, герметично упакованную пробирку, спрятанную в самом низу.

Казалось, внутри не было ничего, кроме пустоты. Хотя именно она и было частью самого опасного вещества во всем мире.

– Милая, – произнес он, снова накрывая стекло пенопластом и плотно закрывая крышку бокса. – Я хочу, чтобы ты объяснила им, что ни при каких обстоятельствах они не должны трогать данную пробирку. С ней нужно обращаться очень аккуратно.

Клодетт перевела его слова на арабский. Сириец, взявший бокс в руки, вдруг явно растерялся. Его спутник благодарно кивнул Адриану и пробормотал что-то на своем языке. Эту фразу Шеваль понял.

– Да прибудет с тобой Аллах. Мир вам.

Сказав это, оба гостя покинули их квартиру.

Как только они вышли, Клодетт закрыла дверь на замок и надела цепочку. Улыбаясь, она повернулась к своему возлюбленному с мечтательным выражением лица.

Но сам Адриан застыл на месте с хмурым видом.

– Что такое, любовь моя? – осторожно поинтересовалась она.

– Что я наделал? – пробормотал он. Но молодой француз итак прекрасно знал ответ. Он передал смертельный вирус в руки не Имама Халиля, а двух незнакомцев. – Что, если они не передадут его? Что, если они уронят бокс, или откроют его, или…

– Любовь моя, – Клодетт обняла Шеваля за талию и прижалась лицом к его груди. – Они последователи Имама. Они проявят максимальную осторожность и доставят груз туда, где он и должен находиться. Прояви хоть немного доверия. Ты уже сделал первый шаг к изменению этого мира в лучшую сторону. Ты – Махди. Не забывай об этом.

– Да, – тихо ответил он. – Конечно. Ты, как всегда, права. И я должен дойти до конца, – Адриан понимал, что если мутация не сработает, как надо, или же он не доработает партию, то упадет в глазах не только Халиля, но и самой Клодетт. Без нее он никто. Она нужна ему, как воздух, еда и солнечный свет.

Несмотря на это, его все же не покидал вопрос, что произойдет с образцом. Будет ли Имам Халиль тестировать его лично, удаленно или на публике?

Хотя, ответ он узнает довольно скоро.

– Пап, тебе не нужно провожать меня до двери каждый раз, – резко сказала Майя, когда они пересекали университетский дворик по направлению к Хилли-Холлу в кампусе Джорджтауна.

– Я в курсе, – ответил Рид. – Но мне так хочется. Неужели ты стесняешься, что тебя могут заметить с отцом?