Чтение онлайн

* * *

За грязноватой лентой Гудзона потянулись дороги Нью-Джерси, которые так и тянуло назвать улицами — «Штат садов», по сути, заделался штатом предместий. С севера давил гигантский Нью-Йорк, с юга — Филадельфия.

Роберт проехал Принстон и свернул к небольшому дому, хорошо сохранившемуся с далеких двадцатых. Завел пикап в гараж, запер ворота, и громко сказал:

— Выходите, мистер Фейнберг, хватит притворяться!

Ученый несмело вылез из машины.

— Вы меня тут будете… убивать? — проблеял он.

— Вообще-то, — хладнокровно ответил Боб, перекидывая пустые картонные ящики, — я должен был вам сделать укол… Такой, знаете, укольчик — хлоп! — и разрыв сердца! А в шприц я набрал снотворного… Спать хочется?

— Немного… — залепетал Фейнберг. — Так я что… жить буду?

Отряхивая руки, Роберт прямо спросил:

— Вы действительно хотели в СССР?

— Д-да… — выдавил Джеральд.

— Тогда сидите здесь. Не выходить! И не выглядывать в окно! Да, чуть не забыл… Дайте-ка мне ваш пиджак. Права у вас где?

— Во внутреннем кармане…

— Надо, чтобы труп в машине опознали, как ваш, — деловито объяснил Боб.

— А где вы возьмете труп? — с запинкой, но смелея, спросил ученый.

— Это уже моя забота… — прихватив канистру с бензином, Бобби приоткрыл створку. — Сидите и ждите! Вечером переправлю вас на советский сухогруз… По паспорту моряка. Моряк, хе-хе, останется здесь, а вы, с его «пэйпарс», подниметесь на борт… Всё, я скоро!

* * *

Нужное тулово Роберт обнаружил у придорожного кафе — потасканный забулдыга, но щетине на щеках всего дня два, и одет более-менее прилично. На оперу в таком не пустят, а для глубинки сойдет.

Рост, вес, цвет кожи… Подходит. Волосы, правда, курчавые, но им все равно гореть. Вместе с лицом. Иначе опознают не того.

Притормозив, Боб весело сказал:

— Эй, парень! Подбросить?

— Fuck you… — неуверенно промычало тулово.

— Да садись, садись…

Икнув, пьянчужка покачался в раздумье, да и плюхнулся на переднее сиденье. «Форд» мягко тронулся, подкидывая задком.

— А куда… — начал пассажир, но водитель не дал ему договорить.

Неуловимое движение рукой — и душа алкаша рассталась с телом. Удовольствия от умертвия Боб не получил, но и раскаяньем не мучался. Он тут во вражеском тылу, а с врагами у него разговор короткий. И пусть вокруг мирные граждане, что с того? Насмотрелся он на них во Вьетнаме…

Как амеры бомбили деревни в джунглях? Сперва сбрасывали фосфорные авиабомбы. Белые пары не отравляли, но душили — все, кто спрятался в подвалах, рвались на улицу, лишь бы сделать вдох. И вот тогда падали контейнеры с шариковыми бомбами — увесистые кругляши сметали всех, и старых, и малых…

А каково было Нгуену — фосфорные шарики вонзились ему в живот! Доктор торопливо орудовал скальпелем, медсестричка Лиен готовила щипцы, а пакостные шарики вспыхнули, едва в трепещущую плоть попал кислород. Лиен плакала, у хирурга руки тряслись, а Нгуен с воем дергался, сгорая заживо на операционном столе…

…Мрачно поглядывая на труп, Роберт добавил скорости, и миль через пять свернул на узкую дорогу, уводящую на запад.

«Это где-то здесь…»

Нужную кручу он нашел за поворотом. Откос сбегал к ручью, кровожадно скалясь серыми останцами.

Боб разогнался — и резко затормозил, выехав на самый край.

«Готов тормозной след…»

Больше всего времени занимает перетаскивание тела с пассажирского места на сиденье водителя. А ведь body надо еще переодеть…

«Ну, вроде, всё…»

Незаметно оглядевшись, Боб снял машину с тормоза, и навалился, толкая в задний борт кузова. Пикап неохотно покатился, перевалил за обрыв — и загремел вниз, крутясь и падая. Скрежещущий металл мялся и рвался, как бумага. Почти распавшись надвое, «Форд» рухнул на оба берега ручья. С глухим хлопком рванул бензобак.

Пламя не взвилось огненным облаком, как это любят снимать в Голливуде, но маленький протуберанчик охватил-таки истерзанную кабину.

— Везет мне… — пробормотал Роберт, спускаясь по склону. — И спички не надо тратить…

Подкинув улики, он щедро окропил бензином голову безвестного Джона Доу, и бросил канистру в перекрученный кузов. Волосы затрещали, вспыхивая, как на башке того буддистского божества, что Боб видел в заброшенном храме.

«Всё! — выдохнул он, взбираясь по крутизне. — Осталось вернуться…»

Суббота, 23 августа. Утро

Оманский залив, борт ТАВКР «Минск»

Аравийское море плескалось вокруг до самого горизонта, стелясь изменчивой зыбью, однако ветер не приносил облегчения — веял горячо и сухо. Иранского побережья уже не видать, но у самого небоската тянулась мутная полоса, словно отражая пыльные плоскогорья древней Персии. А жара валилась и валилась на палубу… Недаром все на вахте — там хоть кондиционер спасает!

Гирин вздохнул — и улыбнулся. До чего же капризна натура человечья! Как он мечтал в школе угодить вот в эти самые места, где кончается дремотная Азия и шумит бескрайний Индийский океан… А нынче ему, видите ли, жарко! Даже в «тропичке», в темных очках — их всему экипажу выдали…

Иван оглядел море. Почти дежа-вю… В сторонке от советской эскадры разворачивали волны корабли иранской оперативной группы, еще ночью вышедшие с базы Чехбехар — эсминец «Демавенд» и пара фрегатов — «Саханд» и «Сабалан».

А индийская флотилия покрутилась, покрутилась, да и ушла обратно в бананово-лимонный Бомбей. Так только, учения устроили, и всё…

— Здравия желаю, товарищ мичман! — послышался знакомый голос, одновременно ироничный и бодрый.

Гирин живо обернулся.

— Здравия желаю, товарищ капитан третьего ранга!

— Что, не решились индийцы дергать за хвост китайского дракона? — заулыбался Якушев. — М-м? Переживаете, небось?

— Да не то, чтобы переживал… — затянул Иван. — Просто ждал хоть какого-то… этого… экшена. А тут… Все тревоги — учебные!