Чтение онлайн

Она с дрожью втянула в себя воздух.

— Значит, спасибо за все, — задыхаясь, прошептала она, выскользнула из его цепких рук и побежала к входу на виллу.

Она слышала, как он развернул машину на подъездной дорожке и помчался в сторону ворот. Нет сомнений, он потешался над возникшей ситуацией, но нет необходимости вымещать свое недовольство на ней. Вот скотина!

Очутившись в своей комнате, Триша посмотрела на свое бледное растрепанное отражение в зеркале и прикоснулась тыльной стороной пальцев к щекам, которые горели от смущения. Ее глаза светились и блестели, губы были теплые и красные. События нынешнего вечера лишили ее всяких сил, она чувствовала себя истощенной и усталой. Ей хотелось лишь доползти до постели и найти забвение среди прохладных простыней.

Глава 5

Теплый солнечный свет уже проник в ее комнату, когда она проснулась после удивительно спокойной ночи. По почте пришло письмо от Джереми, в котором он кратко описал то место, где он остановился, в заключении он выразил уверенность, что может положиться на нее как на защитницу своих интересов. Встав, Триша раздумывала, отказаться ли ей от продолжения притворной помолвки или отнестись к ней как к шутке в надежде, что она само собой забудется. Однако письмо Джереми дало ей пищу для размышлений. В прошлом они были слишком близки, чтобы она могла предать его. За завтраком есть не хотелось, но Гортензия, пришедшая, чтобы убрать со стола, ничего не сказала, а только приподняла брови, считая, наверное, что мадемуазель после вчерашней ночи страдает от похмелья. Позднее Гортензия отправилась за покупками, а Триша гуляла по территории виллы, поболтала с Анри, мужем Гортензии, который снова вернулся, оставив свою тещу дома в добром здравии. Он собирал овощи в огороде и, когда пошел в дом, Триша продолжила прогулку и побеседовала со стариком Жаком, садовником с маленькой серебристо-белой острой бородкой и кокетливым беретом, надвинутым на бледно-голубые поблескивающие глаза.

У них не получилось связного разговора, так как Жак был родом из Эльзаса и говорил не совсем на том языке, к которому привыкла Триша. Но они неплохо понимали друг друга, и Триша обнаружила, что испытывает симпатию к этому человеку.

Она заполнила остаток утра хлопотами по дому, но обнаружила, что не может серьезно заняться ими, и во взвинченном состоянии отправилась обедать. Гортензия приготовила отличный обед, который поставила на маленький столик на террасе, полагая, что Триша, возможно, проголодается после вялого завтрака. Она старалась как могла, чем вызвала одобрительную улыбку на лице Гортензии. Когда раздался протяжный звонок, возвестивший приход Рива, она успела переодеться в зеленовато-желтое льняное платье с белой кружевной лентой, пришитой золотистыми стежками вокруг квадратного выреза и коротких рукавов. К платью она надела аксессуары белого цвета и, поскольку белый цвет ей очень шел, осталась очень довольна своим видом. Если у Рива и возникли сомнения относительно того, как его встречают, то он скрыл это за очаровательной улыбкой. На нем был серо-голубой костюм под цвет его глаз, бледно-голубая рубашка и галстук в тон. Он смотрелся элегантным, но явно мужественным, гибкий, со стальными нервами, беззаботный, но он завладел ее сердцем. Его густые темные волосы, которые, как бы тщательно он их ни причесывал, поднимались вверх, поблескивали на солнце золотисто-каштановыми прядями, когда он помогал ей сесть в машину.

Они быстро выехали через ворота виллы, и, только когда машина помчалась по залитой солнцем авеню, он нарушил молчание.

— Все еще сердитесь на меня за вчерашний вечер? Приношу свои извинения.

От его оценивающего взгляда искоса и сознания его близости ей делалось не по себе. В его голосе зазвучали более холодные ироничные интонации.

— То есть если извиняться перед английским желтым нарциссом, именно этот цветок вы мне напоминаете сейчас. Обычно английские поляны изображают покрытыми коврами желтых нарциссов у подножия серебристой березы и могучих дубов.

Она с удивлением взглянула на него:

— Вы знаете Англию?

— Очень хорошо, моя бабушка — англичанка. — Не вдаваясь в подробности, он вдруг затормозил на обочине дороги. Засунув руку в карман, он вытащил маленькую коробочку, нажал ее, и она со щелчком открылась — показался изумительный крупный бриллиант. — Да, — холодно ответил он, реагируя на ее испуганный вздох. — Это кольцо. Адель лишь первая из многих, кто будет смотреть, есть ли кольцо.

Не церемонясь, он стащил с ее левой руки перчатку и в следующее мгновение кольцо уже сидело на ее пальце — оно было точно по размеру. Она испуганно посмотрела на него голубыми глазами.

— Оно прекрасно и слишком ценно, чтобы его носить по такому случаю. Я никогда не думала, что все это зайдет так далеко. Мне будет боязно носить его.

— Раз уж вы моя невеста, то все будут ожидать, что вы должны носить одну из этих фамильных ценностей. Вчера вечером я специально отправился домой, чтобы привезти это кольцо. Бабушка в восторге и с нетерпением ожидает встречи с вами.

Тришу охватила тревога:

— Вы же не хотите сказать, что сообщили об этом своей семье!

— Как раз это я и хочу сказать. — Он завел машину. — Не беспокойтесь. Я не повезу вас к себе домой до тех пор, пока не сделаю операции Мари-Роз.

— Но вы не имеете права так обманывать свою семью. Так не поступают, — запротестовала она.

— Вы удивитесь, когда узнаете, что я могу сделать, — угрюмо ответил он.

— Я… я в этом участвовать не буду! — Сгоряча она почти закричала.

— У вас нет выбора. Когда разражается скандал, мир становится тесным. Самое малое, что я могу сделать, — сохранить ваше доброе имя. — Его голос зазвучал более резко. — Будьте спокойны, нет причин для волнения. Помолвку можно расторгнуть в любой момент.

Конечно, он был прав. Она была раздражена и желала, чтобы он не ставил ее в такое глупое положение и не заставлял чувствовать себя наивной. Он делал то, что считалось правильным в ее отношении, но осознание этого подавляло ее, и она обнаружила, что горячо желает того, чтобы никогда больше не слышать о Риве д'Артаноне.

Он остановил машину у больницы и перегнулся, чтобы взять один из букетов, лежавших на заднем сиденье. Красиво упакованные в целлофан, перевязанные атласной лентой, цветы были из известного магазина и, должно быть, обошлись недешево. Он бросил букет ей на колени.

— Для Мари-Роз, вам — другой букет. И не забудьте называть меня по имени, иначе мне придется проявить больше пыла, чтобы подавить, подозрения, — цинично заключил он.

Мари-Роз, по-видимому, разрешили встать, так как она свернулась в плетеном кресле-качалке, рядом лежала коробка шоколадных конфет, а на её коленях — журнал. Голубая лента в волосах отлично гармонировала с брючным костюмом из шелка, украшенным цветочком яблони, на ее маленьких ножках были домашние туфли без задников из того же материала. Это был один из подарков, которые тетя Селеста привезла из круиза, в этом костюме она выглядела лет на семнадцать. Она пошла им навстречу, пухлая и маленькая, очень привлекательная.

— Какой красивый! — воскликнула она, беря букет и с восхищением рассматривая его. — Эти цветы, должно быть, стоили тебе кучу денег. Триша, это тебе не по карману.

— Они от нас обоих, — вкрадчиво сказал Рив.

Некоторое время она переводила взгляд то на одного, то на другого, на гладком лбу молодой девушки появилась морщина.

— Вы хотите сказать, от вас и Триши?

— Совершенно верно. Мы помолвлены. — Говоря это, Рив взял в руки ее медицинскую карту и стал изучать.