Чтение онлайн

– Ты отвлекаешься, Лотта, – сказал я. – Зачем ты мне это рассказываешь?

– Затем, – блеснула она глазами, – что с Грегом происходило то же самое. Он не простудился на Рамзесе-2. А отравился там. И когда вернулся, пережил первую реакцию своего организма на это отравление. Выражалась она в виде сильной формы гриппа или острого респираторного заболевания. А потом наступило улучшение… Понимаешь, о чем я говорю?

– Ты хочешь сказать, что твой муж сейчас умирает от каких-то трудновыявляемых ядов, которых наглотался на Рамзесе-2? – спросил я. – Но на основании чего ты делаешь такой вывод?

– Я не хочу сказать, что он умирает, – ровным голосом ответила Лотта. – Я сказала тебе, что он пропал. Я не вижу его уже третий день. И он не подает из своей лаборатории никаких признаков жизни. Но вместо него там поселился кто-то другой….

Губы ее изогнулись и задрожали, на глаза опять навернулись слезы.

– Тихо, тихо, Лоттик, – успокаивающе похлопал я ее по руке. Ее слова были похожи на бред. – Ответь мне: на основании чего ты делаешь вывод, что твоего мужа губит та самая простуда, которую он привез с Рамзеса-2?

– Потому что я видела, во что эта простуда его превратила! – воскликнула она. – После возвращения из той командировки он перестал со мной спать, Дэн, – опустив голову, призналась она. – Он всегда, даже когда засиживался до рассвета в своей лаборатории, приходил и ложился в нашу постель. С того же дня, о котором я говорю, он стал спать в подвале. И ни разу не показался передо мной обнаженным, всегда был в джемпере и джинсах.

– Это еще ни о чем не говорит, – растерянно заметил я. – Мало ли какие у твоего мужчины возникли трудности в интимном плане…

Она не слушала меня.

– А однажды ночью я услышала его шаги в коридоре. Он пробирался на кухню. Я тихо встала и выглянула из спальни. – Лотта закрыла лицо руками. – Денни, он стоял ко мне спиной, голый по пояс, в пижамных брюках. Лунный свет из окна падал ему на плечи… – Она оторвала руки от лица, и я увидел, что оно искажено гримасой отчаяния и боли. – Его спина бугрилась десятками движущихся желваков! У него под кожей ползали какие-то гады, что-то типа толстых коротких червяков!.. – Ее голос сорвался на паническое высокое шипение. – Они вырастали из его плоти, выступали под кожей и продвигались к позвоночнику! Они налезали друг на друга, желваки становились размером с кулак! Это была не спина, а скопище маленьких шевелящихся тварей!

Я замер, вдруг ясно представив себе картину, нарисованную Лоттой. Не скажу, что мне стало страшно. Нет, то состояние, которое я испытал, было сродни параличу: мне показалось, что я не могу ни двигаться, ни говорить…

– Он сделал шаг к холодильнику, достал оттуда литровую бутыль пепси и высосал ее в один присест до дна. После этого твари втянулись в его тело, и спина стала обычной, с гладкой кожей, как у всех людей… – Она дрожащими пальцами вытащила из своей пачки сигарету. – Дай мне прикурить.

Я заставил себя двигаться и молча протянул ей зажигалку. И вдруг сказал:

– С этого и надо было начинать… Черт тебя возьми, Лотта, какого дьявола ты столько времени ходила вокруг да около!

Она как будто не услышала меня, а посмотрела поверх моей головы и сказала:

– Мне сейчас кажется, что весь этот кошмар нереален. Что мне все приснилось. А может быть, так оно и было, Дэн? – Она теперь смотрела на меня с надеждой. – Может быть, то видение – просто кошмарный сон?

Я не ответил. Но эти слова дали мне понять, насколько несправедлив был мой упрек. Я бы сам с удовольствием сейчас поверил, что услышанное мною – плод буйной фантазии самой эксцентричной тележурналистки в Галактике. Что уж говорить о Лотте. Она отталкивалась от этого видения, как могла…

Лотта нервно затянулась и продолжала:

– Я тогда чуть не упала в обморок, кое-как убралась в постель и забилась в угол. Знаешь, Дэн, мне стыдно это говорить, но у меня тогда не было никаких желаний, кроме одного – лишь бы он не вздумал войти и дотронуться до меня. Я бы не выдержала и умерла от омерзения!

– Когда это было? – спросил я.

– Три дня назад. Той ночью он ушел в подвал и с тех пор не выходил оттуда.

– Ты пыталась с ним разговаривать?

– Да, я звала его из-за двери, но он не отвечал. А вчера за ней стали раздаваться какие-то странные звуки…

– Какие звуки?

– Глухое бормотание. Но это не голос Грегори. И я не смогла разобрать ни одного слова. Там кто-то другой. А Грегори пропал…

Эту версию она повторяла уже в сотый раз. «Грегори не обратился в монстра, он пропал» – эта мысль была той ниточкой, которая удерживала ее от срыва в истерику. Естественно, в таком состоянии она не обратилась за помощью ни к Максу Гриппу, ни в полицию, ни к врачам. Позвать их – значило похоронить Грегори Рута, все его надежды, планы, мечты. Все, в чем она принимала такое любовное и деятельное участие… «Ведь он всего лишь пропал, что в этом такого?»

Позвать людей – значило принять решение. Но Лотта не могла принять решение, она запуталась – в том, что видела и знала, и в том, что думала обо всем этом.

И она позвала на помощь человека, подумал я, который разберется во всем так хорошо, как это сделала бы она, если бы не страх и путаница в ее голове… Она знала только одного такого человека – который не предаст, все поймет и поступит правильно.

Только одного, кроме Грегори Рута, – Дэниела Рочерса. И она пришла ко мне.

И правильно сделала, твердо подумал я, прогоняя остатки растерянности. И сказал:

– Все будет хорошо, Лотта. Не беспокойся ни о чем. Мы можем войти в лабораторию?

– На двери электронный запор, – сразу ответила она, как будто ждала этого вопроса. – Кода я не знаю. Но замок откроется автоматически, если отключить электропитание особняка. Распределительный щит находится возле дома.

– Отлично, – сказал я. – Фонарь у меня в машине. Справимся…

Я не сказал, что в бардачке моего автомобиля вместе с фонарем лежит и револьвер. И что я собираюсь взять его с собой. Наверно, это было подло по отношению к Лотте, которая теперь смотрела на меня с такой надеждой, как будто я ни много ни мало пообещал ей вылечить мужа. Но что я мог сделать? Не выкладывать же ей свои соображения? Насчет, например, того, кто может «глухо бормотать» в лаборатории Рута? И насчет того, насколько агрессивен и проворен может оказаться ее муж в своем новом обличье?..