Чтение онлайн

Клубная жизнь разнесла в щепки мои отношения с семьей. Отец, понятно, был далеко. Выйдя в отставку, он принялся строить свой бизнес, который ухитрялся сочетать с привычкой к пьянству. Ему было не до меня, а когда он понял, что я бреду по зыбучему песку, меня затянуло уже по самые уши.

У брата, которого я теперь считал образцом для подражания вместо отчима, появилась собственная компания, не принимавшая младшего братишку, который все время находился под кайфом. Вскоре брат устроился на работу в охранную фирму, стал совсем взрослым и занятым. Я шел своей дорогой, а он – своей.

Дольше всех меня терпела мама. Несмотря на всю свою строгость, она поддерживала мои увлечения скейтом, роликами, музыкой, проявляя ко мне куда больше доброты, чем я заслуживал. Я, уже взрослый детина, являлся в ее дом обкуренный, жалкий, мрачный, жаловался на свою жизнь, клянчил деньги, а она кормила меня, терпеливо выслушивала, гладила по голове, веря, что я очнусь, ужаснусь и изменюсь к лучшему.

Можно сказать, это мама виновата, что сынок покатился по наклонной. Зачем баловала недоросля?! Но разве каждый из нас не заслуживает хоть немного тепла? И разве не мать должна оставаться тем человеком, который всегда примет и пожалеет?..

Нет уж, в своей деградации виноват был только я сам. Мог ведь опереться на мамину доброту, на ее руку и потянуться прочь из засасывающего меня болота. Если рядом есть хоть кто-то, кто гладит тебя по голове, то ты не пропал, у тебя еще остается шанс справиться с любой бедой. Возможно, даже самостоятельно, без врачей и специалистов.

А неприятностей в моей жизни и вправду становилось все больше. Взять хотя бы милицейские рейды по клубам, когда нас отлавливали, будто шпану, и отвозили либо в участок, либо просто в поле за город, чтоб по дороге домой мы маленько проветрились. Не раз и не два маму будили ночные звонки из участка. Днем и ночью, зимой и летом она вставала и ехала за своим ходячим несчастьем, чтобы снова пожалеть его. Ее терпение истощалось…

Пожив с братом, я перебрался к бабушке, переехавшей в Москву из Алма-Аты. Сначала мы даже неплохо поладили, но со временем она начала беспокоиться по поводу моего поведения и даже опасаться меня. Как и отец, я не склонен к агрессии ни в каком виде, но что она могла чувствовать, когда я вваливался с утра в квартиру едва ли не на четвереньках, переворачивал продукты в холодильнике, роняя посуду и матерясь в голос, пачкал туалет, грохотал мебелью в своей комнате?

Дико стыдно говорить об этом, но я настолько был не в себе, что подворовывал у родственников. Лично мне казалось, что ничего противоправного не совершается. Ну взял я там какие-то рубли у бабушки, ну стащил цепочку у брата, что тут такого? Мы же одна семья! Грубая ошибка. И если бабушка могла только пожаловаться маме, то брат, поймав меня на воровстве, так врезал по морде, что до меня, наконец, что-то начало доходить.

Врезал бы он мне еще и за наркоту с игроманией! В общем, однажды бабушка капитально нажаловалась на меня маме, причем я даже не могу вспомнить, по какому поводу. После этого в наше с бабулей не очень уютное жилище ворвалась мама и, наорав на меня так, что стены задрожали, выбросила мои вещи на лестницу.

Закономерный итог – вскоре я оказался пациентом Клиники Маршака. Случилось это так. Убедившись, что сам я на путь истинный не встану, родители решили избавить меня от зависимости.

Папа приехал и объявил:

– Поехали, сын, будешь лечиться!

– Окей, – ответил я, понимая, что отвертеться не получится.

Мне предстояло пробыть в клинике около месяца, за что родители заплатили большие деньги, двенадцать тысяч долларов, но с таким условием: если я ухожу или срываюсь, то терапия на этом прекращается, а деньги не вернутся.

Клиника произвела на меня неприятное впечатление, поскольку я совершенно не понимал, что тут делаю. На групповых сеансах пациенты объявляли:

– Я алкоголик, меня зовут Александр…

Или:

– У меня проблемы, я наркоман!

А я сидел и думал: «Какие идиоты, как они могли до такого докатиться? Нет, я и близко не такой. Какие такие проблемы? У меня их нет!» Как вы уже догадываетесь, проблема была, и она заключалась не в том, что я подсел на наркотики, а в склонности к зависимости в целом. Ловушка уже была собрана, и дверца открыта, не хватало только, чтобы появилась настоящая приманка, которая окажется для моего мозга слаще кайфа от алкоголя, клубных таблеточек и прочего. Приманкой той стала игромания, которая придет через несколько лет.

Девять дней я провел в удивлении, на десятый – сосед по палате предложил пива, и мы с ним так «угостились», что лыка не вязали. На следующий день меня из клиники выперли, деньги, надо думать, сгорели.

– Что же ты наделал?! – сказал папа, – я же единственную машину ради твоего лечения продал!

Стыдно ли мне было услышать это? Пожалуй, да. С тех пор отец еще более охладел ко мне – ведь я обманул его ожидания, подвел.

Как ни странно, после куцего курса терапии я больше не вернулся к наркотикам. Молодой организм и, вероятно, чувство вины перед родителями помогли мне обновиться. Я окончил курсы дизайна, взялся ремонтировать квартиры элитного класса, у меня очень неплохо получалось. По своей природе я креативный визуал. Архитектура, мебель, изысканные вещицы всегда привлекали меня, я знаю в них толк. Работа доставляла удовольствие, потекли деньги, я стал на ноги, почувствовал себя человеком. У меня было все нужное для счастья. Почти все.

Склонность к зависимостям – такая многоликая штука, что сравнить ее можно только со спрутом. Обвивает, протягивает щупальца и хватает за все, до чего дотягивается. В моем случае щупальцем таким стало состояние, известное в психологии как созависимость. Моя созависимость с Галей.

Любовь часто проклинают за то, что она имеет привычку губить хороших людей, но мне гораздо больше досталось от нелюбви. Долгой, мучительной, тесно связавшей нас обоих нелюбви, от которой мы страшно мучились, но ничего не могли с собой поделать. Или, может, Галя все-таки любила меня?..

Не знаю, не могу точно сказать, ведь хоть нас и связывали годы, большую часть из них я провел в пьяном или наркотическом угаре, в грохоте клубных колонок, не в себе, а в каком-то очень смутном мире, где все люди, предметы и чувства искажены, как в кривом зеркале.

Знакомы мы с Галей были еще со школы, что-то прибило нас друг к другу, может, слепая и глупая подростковая влюбленность или просто то, что эта девчонка терпела меня в любом состоянии. Во всяком случае, какое-то время, пока мы не ссорились до драки и не разбегались на некоторое время в разные стороны.