Чтение онлайн

Рядом с Граувером сидел знакомый ей с давних времен Кивер ден Ланге, старший сын графа Урста. Этого детину она помнила еще с младенчества и совершенно не ожидала, что за эти годы он вымахает выше Грегора. Кивер превратился в могучего воина с удивительно неподходящим к его устрашающей комплекции добродушным лицом. Присутствие Ланге вселяло уверенность — семья графа Урста всегда принимала ее сторону во всех конфликтах. Однако за восемь лет многое могло измениться. Кроме того, здесь присутствовал Кивер, но не его отец. Наемница встретилась с Ланге глазами и не сдержала улыбки, поддавшись его обаянию.

На том ее возможные союзники закончились.

Вагранийка увидела Райнера и Фридриха, сыновей графа Ламонта Эккехарда. Их Артанна помнила смутно и, если на то пошло, не желала заводить более близкого знакомства. Опыт общения с их отцом наводил Сотницу на мысли, что и его отпрыски в полной мере унаследовали многовековую спесь и зависть — черты, преследующие каждую младшую ветвь великого Дома. Не зависть ли послужила причиной безумного приказа лорда Ламонта вступить в тот роковой бой, не дожидаясь прибытия войск Рольфа и возвращения отряда Артанны из разведки? Не эта ли неуместная бравада в действительности погубила Лотара, бросившегося на помощь родственникам, когда тех наголову разгромили рунды? Не эти ли Эккехарды, столь громко заявлявшие о предательстве Артанны, на деле же и оказались настоящими изменниками? Едва ли они ожидали ее возвращения в Эллисдор и, конечно же, не обрадовались решению Грегора. Как бы то ни было, Сотница понимала, что спиной к ним лучше не поворачиваться даже теперь.

Особенно теперь.

По левую руку от Грегора бесформенной грудой тряпья и золота развалился дряхлый, но все еще полный упрямой тяги к жизни Вилберт ден Хальцель — бессменный казначей Волдхардов, умудрявшийся на протяжении десятилетий лавировать в море счетов Хайлигланда. Увидев вагранийку, Хальцель кивнул и указал на место подле себя. Артанна пожала плечами и села рядом со стариком. Веззам остался у дверей.

— Я хорошо вас помню, леди Артанна, — тихо проговорил казначей.

— Моим именем все еще пугают детей?

— Кто знает? У меня другой кошмар — порой я до сих пор вижу во сне сумму, в которую лорду Рольфу обошлась покупка вашего поместья в Гивое. Зачем вы вернулись, леди Толл? Почему вам не сидится в вольном городе?

Вагранийка чарующе улыбнулась.

— Спросите об этом у его светлости и, прошу, непременно поделитесь со мной услышанным. Ибо я тоже не знаю, зачем он меня вызвал.

Старик что-то пробормотал себе под нос и бросил укоризненный взгляд на герцога.

К удивлению наемницы, на этом совете также присутствовал монах. Он с приветливой улыбкой смотрел на собравшихся, медленно передвигая металлические бусины четок. Артанна тихо хмыкнула, заметив большой серебряный диск, болтавшийся на его шее. Церковников она не любила: слишком много громких слов при скудном количестве полезных деяний. Впрочем, от этого монаха, судя по ходившим в замке слухам, практическая польза все же была. Глядя на него, Артанна наконец-то призналась себе, что невыносимо скучала по Рианосу.

— Наконец-то, — улыбнулся Волдхард, кивнув наемнице в знак приветствия. — Я хочу представить вам Артанну нар Толл, командира наемного отряда из Гивоя.

— Артанна-предательница? — уточнил Райнер. — Как же, помним.

Вагранийка осклабилась.

— О, у меня масса прозвищ, одно другого громче, — сладко проворковала она. — «Артанна-предательница», «Артанна — два клинка», «Артанна — хайлигландская шлюха», а из недавнего и не менее интригующего — «Артанна — стрела в жопе». Выбирайте, какое вам больше по душе, лорд Эккехард.

Поймав недобрый взгляд Грегора, Райнер цокнул языком и отвернулся. Убедившись, что вновь завладел всеобщим вниманием, герцог продолжил:

— Довожу до вашего сведения, что воины гивойской «Сотни» находятся в Эллисдоре по моему личному приглашению, — Грегор задержал взгляд на Эккехардах. — Кроме того, с сегодняшнего дня леди Артанна входит в число моих советников, и потому вам и вашим людям надлежит относиться к ней с почтением, достойным ее статуса. Это ясно?

Все присутствующие нехотя согласились. Артанна удивленно вскинула брови, но воздержалась от комментариев.

— Тогда на сегодня все свободны, — снизошел герцог. Советники начали вставать со своих мест, малый зал наполнился скрежетом отодвигаемых стульев. — Артанна, Альдор, мне нужно поговорить с вами наедине.

Когда зал опустел, Артанна с наслаждением потянулась и хрустнула пальцами.

— Самое подходящее время объяснить, что ты затеял, — сказала она.

Грегор бросил полено в камин и присел на корточки возле огня.

— Как тебе уже наверняка известно, некоторое время назад я заявил о своих правах на трон империи на основании родства по материнской линии, — поведал герцог. — К сожалению, мое путешествие в столицу не принесло ожидаемого результата.

— Но чего именно ты ожидал?

— Для начала, конкретики.

Вагранийка покачала головой.

— Давай с самого начала, Грегор. Я очень далека от высокой политики, да и в Гивое проворачиваю делишки, размах которых не сопоставим с имперскими масштабами.

— Но ты же знаешь, что император Маргий умер, не оставив наследников?

— Не настолько далека от политики, — уточнила Артанна.

— Есть двое претендентов на трон. Демос из Дома Деватон и я. Оба — племянники покойного. Закон гласит, что в таких случаях Малый совет империи должен выбрать наиболее подходящего кандидата. Однако со мной возникла сложность, ведь я родственник по женской линии. Прецедентов не было, ибо род Таллонидов прежде не прерывался.

— И что в итоге?

Грегор помрачнел.

— Пока ничего. Малый совет поручил Верховному юстициару и церковникам перетрясти все документы, на основании которых можно составить заключение о законности моих притязаний. Совет пообещал оповестить меня, как только что-то прояснится. Но дальше болтовни пока что не зашло.

— Допустим, — кивнула Артанна. — Что ты намерен предпринять дальше?

Герцог неуверенно пожал плечами:

— Пока что просто вернулся домой. Что… что такое?

Артанна тряслась от беззвучного хохота. Грегор побагровел и молчал, покуда Альдор со смешанной гримасой стыда и страха перебегал глазами с вагранийки на герцога и обратно. Смахнув с щеки слезу, но все еще давясь от рвущихся наружу смешков, наемница с трудом заговорила:

— Верно ли я понимаю, что ты явился в Миссолен и во всеуслышание заявил о своих правах на трон, тем самым обозначив себя как угрозу сложившемуся в империи укладу и намерениям аристократии короновать собственного кандидата?