Цена короны
Шрифт:
Под забралом вспыхнули две огненные точки. Тускло-алые, как солнце над Лааром в первые дни после Катаклизма.
Флайри хотела одного – умереть как можно быстрее. Но жизнь уходила слишком медленно, вытекала неторопливо вместе кровью из ее истерзанного лона, превратившегося в сплошную рану…
Маленький ночной зверек – на вид безобидный и пушистый – осторожно приблизился к растущей кровавой луже, лизнул кровь, и, казалось, призадумался: понравилось? нет? – затем проворно заработал язычком. Красные бусинки глаз поглядывали на Флайри, словно на главное блюдо в грядущей роскошной трапезе.
Ей приходилось много убивать на своем нелегком пути, много и многих, но всегда Тэм делала это с холодной головой и без малейшей ненависти, – точно так же, как оставила сегодня на верную смерть Флайри.
Но сейчас с наемницей творилось небывалое: ее захлестнул приступ яростного и безрассудного желания – сбежать вниз с колокольни и устроить собравшимся в монастыре бойню. Мертвых нельзя убить?! Пусть так, зато можно искромсать на куски, вышибить их гнусное подобие жизни!
Рука уже сжимала меч, и Тэм с огромным трудом сдержалась, ноги прямо-таки рвались к лестнице.
Она замерла, стараясь дышать глубоко и размеренно. Что-то здесь не то… Не ее это желание… Надо полагать, сюда попали самые крохи, самые брызги бушевавшего внизу потока заклинаний. Откат, как его называют маги. Но и его хватило… Трудно даже представить, какой заряд ненависти и яростной силы вложен в то, что недавно было лордом Адрелианом…
И что теперь? План, родившийся экспромтом и казавшийся таким удачным, оказался пустышкой…
Поражений Тэм не признавала. Разве что последнее и окончательное – смерть. Все остальное – лишь отложенная партия. Путь к любимому станет еще чуть длиннее, чуть извилистее, но она дойдет! Дойдет, через что бы ни пришлось пройти! И через чьи трупы не пришлось бы перешагнуть…
Новый план родился мгновенно. Не медля, отправиться в Туллен и рассказать обо всем, здесь увиденном. Кому? Да уж не рядовому дознавателю инквизиции, дело-то государственной важности…
Патриарх Феликс Гаптор. Вот кто должен услышать рассказ из первых уст. Вот кто может сделать для великого похода по дну высохшего океана куда больше, чем все золото, оплаченное отчасти своей, но в основном чужой кровью и спрятанное Тэм в надежных тайниках. Патриарху достаточно лишь благословить задуманное, и многие препятствия исчезнут сами собой…
И в этот момент наемница поняла: добраться до Гаптора будет не так просто. Внизу, у тонущего в густых тенях подножия колокольни, послышались звуки – топот ног многих людей. Или, что вероятнее, не людей…
Ее обнаружили. Возможно, обнаружили уже давно, но не хотели нарушать течение ритуала.
Тем хуже для них. Все, кто вставал между Тэм и ее великой целью, полегли и никогда уже не встанут… Полягут и эти.
Враждебной магии Тэм не слишком опасалась. Приходилось и с магами дело иметь, и где сейчас те маги? Отобранная у Флайри ладанка стала лишь очередным дополнением к коллекции амулетов и оберегов, собранных наемницей и предохраняющих от действия самых разных заклинаний. Да и меч ее не просто хорошо выкованный и остро заточенный кусок стали, – несет на себе немало заклятий, и недаром маг Торчин, мир его праху, так долго не хотел отдавать спрятанное в тайнике оружие, целый день и половину ночи мучался, теряя плоть кусочек за кусочком…
Дожидаться врагов наверху Тэм не стала. Ринулась вниз по лестнице – сосредоточенная, избавившаяся от яростной ненависти, – идеальная боевая машина. Машина смерти.
Нежить убить нельзя, нельзя сделать еще мертвее. И когда Тэм вывалилась из дверного проема колокольни, за спиной остались не трупы, но куски изначально мертвых тел, переставших двигаться. Все ступени лестницы были усеяны ими – еще шевелящимися, сочащимися черной жидкостью, отвратительно смердящей.
Снаружи поджидал последний противник – и, казалось, уж он-то особых хлопот не доставит. Какой-то коротышка-недомерок, отставший или же не рискнувший сунуться в схватку на лестнице: ростом чуть выше пояса Тэм, с огромной уродливой головой – расплющенной, блинообразной, с широченным безгубым ртом и выпученными лягушачьими глазами.
Наемница шагнула вперед, намереваясь без затей снести отвратительную башку.
Рот существа распахнулся и наружу стремительно метнулся язык, словно у лягушки, ловящей муху, – настоящая сеть из многочисленных гибких отростков, извивающихся, липких, слизистых… Размер сети позволял без труда опутать лошадь вместе со всадником.
Два или три отростка Тэм успела отрубить на лету, но остальные стянули ее, мгновенно прилипнув, спеленали тугим коконом. Наемница рухнула на землю, а тварь быстро двинулось к ней: не шла, не бежала, просто подтягивала себя, всасывая обратно неиспользованную часть языка.
Рука оказалась притиснута к телу, но сжатый в ней меч торчал наружу, за пределы кокона, – вывернув кисть под немыслимым углом, наемница пыталась разрубить кокон, даже с риском поранить себя.
А существо взгромоздилось на нее, оседлало. Широченный рот неимоверно растянулся, распахнулся громадной пастью, – провал надвинулся, растянулся еще больше… Глотка никак не соответствовала скромным размерам существа – казалась бездонной, уводившей в неведомые глубины.
Казалось, что тварь сейчас попросту попытается натянуть себя на Тэм, будто перчатку на кисть руки.
Наемница, не обращая уже внимания на кокон, попыталась проткнуть мечом тело существа – не удалось дотянуться даже кончиком, но тут произошло странное: клинок удлинился, вытянулся раза в два, не меньше. И сам собой изогнулся, словно тростинка на ветру.
Насквозь пронзенное существо заверещало скрипучим голосом, забилось в агонии. Струи черной жидкости хлынули на лицо Тэм, жгучие, словно кислота.
Через пару мгновений наемница была уже на ногах, отодрав от одежды последние остатки кокона. Тварь перестала шевелиться, валялась рядом – скорчившаяся, затихшая, похожая на убитого ребенка. Спасибо за клинок, маг Торчин, вечная вам память…
Лицо жгло как огнем. Немедленно найти воду и смыть эту пакость! Иначе придется тратить в разы больше денег на магическую косметику магистра Тманна, а ведь и без того приходилось дорого платить за то, чтобы уродливый шрам казался милой и пикантной деталью лица…