Цена любви

Рин

– Джен, гуд монин*, – бодренько заулыбалась я в камеру, увидев заспанное лицо брата по видеосвязи.

– Блин, Дар, задолбала гундосить, давай по-русски. И не зови меня так, сколько раз просил! – заворчал Женька стандартно.

– Тебя так зовут,– упрямо проговорила я, правда, при этом сжалилась и перешла на родной язык.

– Дженсен, Дар. Дженсен!!! А не Джен. Джен – это Дженнифер. Я ж не девочка.

– Да, ты очень нудный парень. Спасибо, что напомнил.

– Дженсен, ху из зис? Вай а у ю токин со стрэндж**? – услышала я приглушенный голос на фоне.

– Фак,– буркнул Женя и зашуршал простынями. – Ну вот… разбудила, оправдывайся теперь.

– Герой-любовник. – Я закатила глаза. – Разве в кампусе разрешено это?

– И не такое разрешено. Вернее, запрещено, но все делают. Не парь мне мозги, Дарин. Как жизнь?

– Нормально. А у тебя?

–Бьет ключом. Вчера была вечеринка сообщества. Чот я перебрал, похоже.

– Она страшная? – хихикнула я.

– Нет, в том и прикол. Красотка. Мне к таким боязно подкатывать трезвым.

Я засмеялась.

– Брось, мелкий, ты стал совсем большой и очень даже симпотный.

– Угу, если еще расскажу про сестру-миллионершу, она в меня точно влюбится, хотя…

– Что?

– Не знаю. Она не бедная. Может, это любовь?

– В духе американских комедий, ага. Они напоролись, переспали, проблевались, а потом жили долго и счастливо.

– Завидуешь? – тут же уличил меня брат.

– Отчаянно, – призналась я.

– Сколько можно по нему страдать, Дар?

– Не знаю, Жень. Правда… У меня сегодня свидание.

– О, серьезно. С мужчиной?

– Кажется. Мы познакомились в сети.

– Докатилась ты, блин.

– Знаю, но как еще?

– Фотку видела?

– Вроде приятный.

– Угу, а потом окажется, что это он десять лет назад и до тонны пончиков.

– Не исключено.

– Главное, чтобы не мексиканец. Они все извращенцы.

Я хохотнула.

– Верю тебе на слово.

– Ладно, Дар, я пошел. Хочется в душ до занятий. Завтра созвонимся?

– Да, конечно. Как обычно, – буднично прощалась я, а у самой сердце сжималось от боли.

Впереди еще один бессмысленный день.

– Дарин, слушай, даже если он придурок, просто потрахайся. Без перспектив. Тебе надо. Для здоровья, правда.

– Поверю на слово, – повторила я, чертовски смущаясь. – Иди учись, Фрейд. Целую.

– И я тебя, систер. Бай.

Женька отключил связь, и экран потух. Я вздохнула, закрыла ноутбук, взяла стакан фреша со стола, отхлебнула. Что может быть лучше, чем завтрак на балконе? Пожалуй, только если твой балкон с видом на океан, и солнечных дней в году около трехсот. Добро пожаловать в Лос-Анджелес.

Я завтракала, любуясь видом. Яркие краски, безоблачное небо, запах океана. Воздух чистый и прозрачный. Очень тепло. Не сравнить с загазованной Москвой. Здесь рай. Природа и цивилизация в идеальном балансе.

Я улыбнулась солнцу, новому дню, гостеприимному городу. После занятий йогой ранним утром просветление еще не отпускало, позволяя радоваться жизнь в ее будничных, нарядных проявлениях. Счастье здесь и сейчас. Мне приходилось так часто теперь напоминать себе об этом. К концу дня эти напоминания больше не будут действовать.

Как только нам с Женей дали первую туристическую визу в США на три месяца, я настояла на глобальном путешествии по стране. Мне повезло сдать на права в Сан-Хуане, и я могла водить на территории Штатов. Женя не возражал против поездки. Дух авантюризма, приправленный безлимитным счетом в банке, воодушевляли на приключения.

Мы проехали по западному и восточному побережью, немного покатались в центральной части материка, и я поняла, что хочу жить именно в LA. Дорого, да. Но разве это проблема? Много зелени и океан. Тепло и красиво. Город, где сбываются мечты. Идеальное место для изгоев, как мы. Лучший вариант для юной дурочки, которая пытается игнорировать тянущую боль тоски и кровоточащее разбитое сердце.

Очень скоро я стала присматривать жилье на побережье. Женя, вернее, Дженсен, как теперь его звали, не особенно радовался переезду. Ему нравилось в Сан-Хуане, но мы прожили там больше года, и нельзя было рисковать. Остров крохотный. Нас могли найти. Брательник часто закатывал глаза, уверяя, что мы никому не сдались, и невозможно так просто взять и отыскать пропавших людей на другом конце света. Приходилось приводить в пример Троцкого, которого хлопнули аж в самой Мексике. Женя ржал, уверяя, что он не такой мудак, как Троцкий, а я все равно собиралась в Штаты.

Не знаю, почему меня так заклинило. Нас действительно не пытались найти. От соотечественников мы и сами держались подальше на всякий случай. Возможно, я все еще была запрограммирована Мастером на беспрекословное исполнение приказов. У меня не было секса. Курортный город, серферы, местные. Сам воздух был пропитан флиртом, но я даже смотреть на мужчин не могла.

– Сколько можно, Дар? – часто спрашивал Женя. – Забей. Хватит страдать. Не вернемся мы в Рашку. Разве что твой олигарх сам примчится.

– Не примчится, – отвечала я хмуро. – Он летать боится.

– Незадача какая, – кривил лицо брат, плохо скрывая удовлетворение.

Я рассказала Жене про Кирилла, про Гараева, про свое решение. Умолчала только об интимных предпочтениях моего Мастера. Брат, хоть и чувствовал свою вину, но почему-то большую часть негатива переложил на Салманова. Я пыталась донести, что Кирилл поступил благородно со мной, с нами, но Женя каждый раз бесился, когда речь заходила о нем. Возможно, его раздражало быть должным… Не знаю. Может быть, он чувствовал, что я бросила бы его в Доминикане, если бы Кирилл не настоял. Или он просто ревновал. Я всегда все делала для Женьки. С самого детства меня растили с мыслями, что младший брат – это самый близкий и родной человек. Мы привыкли быть друг другу семьей, но вдруг родным мне стал какой-то мужик. Да, думаю, Женя не был готов к мужчине в моей жизни. Не был готов зависеть от него, а не от меня. Не был готов принять это как благо, а не наказание.