Чтение онлайн

В семь тридцать вечера у входной двери позвонили. Бриджит пошла открывать. Кэра сидела в кресле около камина и просматривала ноты, которые оставила ей Кри-Кри. У нее перехватило дыхание, а сердце забилось, словно птица, попавшая в силки. Ноты упали на пол. Кэра замерла.

Дверь гостиной отворилась, и Бриджит торжественно объявила:

— Капитан Хэрриот, моя госпожа!

Кэра встала и, стараясь казаться непринужденной, с улыбкой повернулась к Ричарду и протянула ему руку.

— Как поживаете? Правда забавно, что Бриджит называет меня «моя госпожа», как будто я ношу благородный титул…

Ричард не ответил и не стал пожимать ее руку. Он молча смотрел на нее. Никогда в жизни он не видел женщины прекраснее, чем Кэра. В черном бархатном платье, с волосами, перевязанными черной лентой, она была похожа на божественную и хрупкую лилию. От одного взгляда ее волшебных фиолетовых глаз можно было лишиться рассудка.

Он любил ее до безумия, и день в министерстве показался ему вечностью. Он то и дело ловил себя на мысли о предстоящем свидании.

— Давайте присядем… — начала Кэра.

Ричард быстро расстегнул портупею и бросил ее на кресло. Потом решительно шагнул к Кэре и в следующее мгновение заключил ее в объятия.

— Не нужно притворяться, любимая, — хрипло проговорил он. — Я не могу притворяться… У меня больше нет сил. Я люблю тебя. Боже, как я тебя люблю!

Кэра была не в силах сопротивляться. Едва осознавая, что делает, она обвила хрупкими руками его шею и прильнула губами к его губам.

Поцелуй был продолжительным и страстным. Мир закружился. Один этот поцелуй мгновенно стер память о всех прошлых поцелуях и прошлой любви… Настоящая любовь не имела ни начала, ни конца. Это было всесильное, неукротимое чувство, ради которого женщины в любом возрасте готовы были жертвовать всем чем угодно, а короли отказывались от престола.

Ричард покрывал лицо Кэры бесчисленными поцелуями. Ее губы задрожали, а лицо вспыхнуло. Потом он легко подхватил ее на руки и перенес на софу. Не размыкая жарких объятий, они сидели и шептали друг другу признания в любви.

Бриджит с подносом, уставленным напитками, заглянула в комнату и тут же выскочила. Норвежка сама была одержима нежными чувствами и хорошо понимала, что такое любовь.

Спустя десять минут она должна была доложить хозяйке, что ужин готов, но решила повременить… Прошло не десять минут, а гораздо больше. В полутемной гостиной, озаренной пламенем камина, Кэра прижимала к сердцу своего возлюбленного и была едва жива от неземного блаженства и жестокого отчаяния.

После ужина Бриджит убрала со стола. Кэра сказала, что кофейный сервиз можно оставить, а сама Бриджит больше не понадобится. Ричард сам отнес небольшой кофейный поднос на кухню, а когда вернулся, увидел, что Кэра лежит на софе и курит сигарету.

— Как здесь уютно и как по-домашнему! — вырвалось у него. — Я бы очень хотел жить с тобой в маленькой квартирке…

Кэра рассмеялась.

— Но домашняя работа тебе вряд ли придется по душе, — заметила она. — Это дело не для военного человека.

— Вовсе нет, моя дорогая, — возразил он с улыбкой. — Да будет тебе известно, из военных выходят самые лучшие повара и посудомойки!

Он взял ее за руки, и она вздохнула.

— Любимый, больше всего на свете мне бы хотелось устроиться с тобой в уютном гнездышке… Несмотря на то, что работа на кухне не очень меня вдохновляет…

— Ну конечно, ведь ты — артистка!.. Нельзя же божественно танцевать и петь и в то же время быть хорошей хозяйкой!

Немного позже Ричард сидел на ковре, прислонившись спиной к софе, и нежно гладил волосы Кэры. Он смотрел на огонь в камине. На его лицо легла тень усталости.

— Кэра, — проговорил он, — мы не можем так просто распрощаться. Ведь теперь мы знаем о том, что оба чувствуем.

— Наверное, ты прав, милый… Но, с другой стороны, нельзя же так просто бросить Филиппу…

Он отрицательно покачал головой.

— Вообще-то мне всегда не нравилось, когда мужчины, помолвленные с девушками, вдруг бросали бедняжек… Но из каждого правила есть исключения, которые это самое правило подтверждают. Что касается Филиппы, то она вовсе не из тех девушек, которых можно назвать «бедняжками». Напротив, она — красивая молодая женщина, пользующаяся в своем кругу огромным успехом, и способна добиться в этой жизни всего, чего только можно пожелать. Она пожелала иметь меня, и это желание совпало с желанием моей матери. Обе женщины сговорились и добились того, чего хотели… Таким образом, я никогда не соглашусь с тем, что наша помолвка — обычная. Единственно, что я сделал самолично, это в какой-то миг безумия попросил Филиппу выйти за меня замуж…

— Но это значит, — заметила Кэра, — все произошло по взаимному согласию.

Ричард мрачно кивнул.

— Формально это так, — согласился он, — но, учитывая все обстоятельства, не думаю, что меня можно назвать подлецом, если я попрошу Филиппу освободить меня от данных обещаний…

Кэра вздрогнула. На секунду она представила себе, что Ричард — мужчина, свободный от брачных обязательств… Ее воображение нарисовало идиллическую картинку: Ричард женится на ней, и они заживут вместе в уютном гнездышке… Ему не нужно будет уходить на ночь глядя, и он с полным правом заключит ее в свои объятия… Кэра все еще трепетала от его недавних поцелуев и поспешно закрыла глаза, чтобы не дать воли своему воображению.

— Ах, милый, — прошептала она, — как же ты сможешь ей об этом сказать?

— А что в этом такого? Разве расторгнуть помолвку такой уж страшный грех? Другое дело брак без взаимной любви и взаимопонимания — вот это действительно грех!

— Но она не согласится освободить тебя от данных обещаний, — сказала Кэра. — Я в этом уверена. Ты только все усложнишь…

Он нетерпеливо покачал головой. Рука Кэры нежно гладила его по волосам.

— Моя дорогая, — возразил он, — если Филиппа поступит подобным образом, то с ее стороны это будет обыкновенная подлость. В глубине души она прекрасно понимает, что я ее не люблю, и все-таки хочет меня заполучить. Я просто уверен, что она давно обо всем догадывается… Филиппе и моей матери — обеим хорошо известно, что ты появилась в моей жизни первая!

— Но, милый, так нельзя! — возразила Кэра.

Она решилась возражать, потому что чувствовала, что слабеет. Еще немного, и она не сможет опровергать доводы Ричарда. Она влюблена в него до безумия… И она вовсе не святая. Она тоже сделана из плоти и крови и к тому же любит Ричарда всей душой.

— Пойми, — продолжала она, — нельзя, чтобы ты поступал так из-за меня! Я стольким обязана Филиппе. Если честно, то абсолютно всем. К тому моменту, когда она взялась помочь и договорилась с Адрианом Кранном, я была практически уничтожена…