Чтение онлайн

Минут через пятнадцать Хезус остановил машину.

– На мой взгляд, проехали достаточно, полковник, - сказал он.
– Не думаю, что нас будут преследовать и заберутся в эту глухомань.

– В любом случае часовых поставим, - ответил Вэлин, - а пока займемся проверкой снаряжения, оружия и боеприпасов.

В последовавшие четверть часа Стонера послали в дозор, а братья Макгвайр заработали челюстями, отдавая дань труду женщин, которые не забыли прихватить остатки обеда. В общем, каждый солдат занялся своим делом.

Резник расположился вдали от лагеря, проверяя взрывчатку и детонаторы. Спенсер распаковал "гэтлинг", снял лишнюю смазку и опробовал механизм, а потом тщательно перебрал патронные ленты.

За этим занятием его и застала Кармен, снова приладившая на пояс кобуру с "кольтом" калибра 0,45 дюйма.

– Вот это пушка!
– восхищенно воскликнула она, уважительно посматривая на "гэтлинг".

– Последняя и самая лучшая модель, - горделиво улыбнулся Спенсер.
– Я раздобыл эту штуку на оружейном складе британской армии в Сомали. Только не говори полковнику.

Впрочем, в то время британцев там не должно было быть. Как и меня, если уж быть честным.

– А как ее заряжают?

– Мне, кстати, нужен заряжающий. Наверное, придется просить Пакарда.

– Я посчитала бы за честь стать твоим заряжающим.

– В самом деле?

Кармен кивнула и попросила:

– Покажи, как это делается.

По другую сторону опушки Ньюмэн исподтишка подсматривал за братьями Макгвайр, которые как раз покончили с едой и проверяли оружие. "Сволочи! угрюмо думал Ньюмэн, вслушиваясь в болтовню ирландцев.
– Сволочи и мерзавцы!" Он вдруг как бы выпал из этой реальности, из густых и душных джунглей Колумбии, где приходилось намазывать средством от насекомых все открытые части тела, но над головой все равно постоянно висела туча кусачих гадов.

Ньюмэн мысленно перенесся в промозглое февральское утро на улицы Дерри [Так называют в Ирландии второй по величине город Ольстера Лондондерри.]. Это было два года назад. Его отряд рассыпался в цепь позади бронированного "лэндровера" и медленно продвигался вперед мимо припаркованных с двух сторон у бровки тротуара автомобилей.

Сверху сыпался попеременно то дождь, то дождь со снегом, то просто снег. Рядом с Ньюмэном шли его лучшие друзья - капрал Джимми Рид и рядовой Ленни Мэлин.

Это был обычный, ничем не примечательный выход на патрулирование улиц. Попросту говоря, они прочесывали местность. Неожиданно раздался выстрел, и пуля насмерть поразила Рида, пройдя через бронежилет, как горячий нож сквозь масло. Ньюмэн видел, как его друг принял пулю на грудь, уже мертвый сделал еще пару шагов, потом будто споткнулся и упал на мокрый асфальт, покрывшийся льдом у кромки тротуара.

Десантникам так и не удалось разыскать стрелявшего. Они даже не сумели определить, откуда прозвучал выстрел, хотя и подозревали, что стреляли с крыши многоквартирного жилого дома, населенного сторонниками республиканского движения. Здание нависало над улицей, по которой брел британский патруль.

Ньюмэн решил остаться рядом с телом Рида, пока не прибыла машина скорой медицинской помощи. Молодой офицер, командовавший патрулем, велел ему уйти в укрытие, но впервые в своей военной карьере Ньюмэн отказался выполнить прямой приказ и прикрывал своим телом погибшего друга. Позднее он и сам себе не мог объяснить своего поступка, но внутренний голос скомандовал ему защитить окаменевшее лицо Рида от дождя и снега, и он повиновался.

На следующий день его вызвали к начальству и оставили без увольнительной на месяц за неповиновение приказу. А ему было наплевать.

Он и сам не хотел сопровождать своих друзей в поход в город. Тем более что на одного друга теперь стало меньше. Он ненавидел местных жителей, которые, в свою очередь, люто ненавидели британских солдат, плевали им в лицо, обходили стороной как зараженных в магазинах и пивных, а на улице кричали им вслед обидные ругательства.

Ленни Мэлин тоже не отбыл полностью трехмесячный срок службы в Северной Ирландии. Его ранил в ногу из охотничьего ружья четырнадцатилетний мальчишка, и солдата признали инвалидом и отправили на родину.

Ньюмэн был просто счастлив, когда ему представился случай достойно расстаться с армией.

Нельзя сказать, что он струсил, но он был очень близок к этому состоянию.

А сейчас, находясь от дома на расстоянии в тысячи миль, его снова заставляли слушать разговор людей, изъяснявшихся по-английски с этим характерным североирландским акцентом. Он потрогал пальцем медаль "За военные заслуги", которую получил за участие в фолклендской кампании. Она хранилась в нагрудном кармане форменной рубашки. Потом Ньюмэн положил руку на спусковой механизм помпового ружья, размечтавшись о том, как он мог бы разнести на куски обоих ирландцев.

"Нажать на курок и перевести ствол, - пронеслось в голове.
– Снова нажать и перевести.

Всего-то и делов". Может, тогда исчезнет наконец многолетняя боль от утраты друзей?

Мессельер и Пакард сидели рядышком, прислонившись спинами к кусту могучего папоротника, и нещадно хлестали себя по щекам и шеям в борьбе с тучами летающих тварей.

– Вот такая нам выпала житуха, - сердито буркнул француз.
– Такая мне выпала солдатская жизнь.

– Бывает и хуже, - философски заметил австралиец, закуривая сигарету. К примеру, сидели бы мы в конторе, платили бы нам гроши, и мы бы отчаянно трусили перед начальством.

– Ты совершенно прав, мой юный друг.

Совершенно прав.

– Так чем же ты все-таки занимался до того, как подался в наемники?

– Э-э, всякой ерундой, - уклончиво ответил Мессельер.
– Я же тебе говорил: это длинная история.

– Прости, что вмешиваюсь, - извинился Пакард.
– Не хочешь - не говори. Мне сказали, что здесь таких вопросов не задают, но мне показалось, что мы с тобой теперь друзья.

– Уверен, что мы подружимся, если проживем достаточно долго. Кстати, извиняться не надо. Иногда человек сам хочет выговориться.