Чтение онлайн

Резник, естественно, не знал, что у пилота большая компания сопровождающих. Он был убежден, что огонь из леса открыли колумбийские солдаты, национальные гвардейцы или Полиция, а в этот момент увидел, как самолет развернулся, и услышал взревевшие двигатели.

Русский решил, что пилот намерен взлететь и бросить их на произвол судьбы. Его нужно было остановить во что бы то ни стало. Он подхватил свою последнюю сумку с взрывчаткой, поднялся, пробежал к джипу и помчался к С-47.

Он остановился рядом с самолетом, выпрыгнул из машины, не выключая двигателя, забросил на плечо сумку и потянул на себя дверцу, держа в левой руке пистолет. Резник вскочил в кабину в тот момент, когда рядом с ним по обшивке застучали пули.

– Не стреляйте по самолету!
– закричал своим солдатам "номер первый". Без него мы до дома не доберемся!

Солдат, сидевший на месте второго пилота, с улыбкой наблюдал за действиями Резника и встал, как только русский влез в кабину, таща с собой сумку. Ветеран афганской кампании нутром почуял врага и поднял глаза. Выстрелы прозвучали одновременно. Раненного в грудь Резника отбросило в сторону салона, а солдат был убит наповал.

Второй солдат пинком ноги распахнул дверцу салона и увидел мертвого товарища и лежавшего на спине Резника, у которого била кровь из многочисленных ран. Солдат обругал наемника, выбил из его руки пистолет и собирался уже его прикончить, но в этот момент ожила рация и хорошо знакомый голос произнес:

– "Номер первый" вызывает С-47. Прием.

Солдат оставил Резника и подбежал к рации.

– С-47 слушает "номера первого", - отрапортовал он.
– Прием.

– Что там у вас происходит? Прием.

К тому времени команда Вэлина укрепилась на своих позициях и повела стойкий ответный огонь, а Спенсер готовил к бою "гэглинг". Проблема состояла в том, что боеприпасов у него было мало, поскольку патронные ленты были очень тяжелыми и нельзя было взять с собой на операцию большой запас. Поэтому Спенсер всегда очень бережно расходовал боеприпасы.

Рядом с ним сидела Кармен, и они обменивались улыбками как ветераны, каковыми по сути они и были.

Они расположились в неглубокой сухой канаве возле взлетно-посадочной полосы и, когда оружие было готово к бою, вместе встали на ноги и полили огнем позиции солдат, засевших в укрытии, а как только те ответили огнем, тут же упали на землю.

В этом сражении солдатам "номера первого" пришлось нелегко. Уже трое из десяти схлопотали пули: один был убит, другой получил серьезное ранение, а третий был ранен навылет.

Командир был крайне разозлен, разговаривая по рации с группой на борту самолета, в то время как радист сидел рядом на корточках. По его мнению, все прошло бы замечательно, если бы какой-то болван не открыл огонь преждевременно. В этот момент и загрохотал "гэтлинг".

Под градом огня посыпались срезанные ветви деревьев и раздался крик раненого. Впервые командиру пришла в голову мысль, что операция по ликвидации команды Вэлина может не принести желаемого результата.

Тем временем Резник открыл глаза, обнаружил, что лежит на полу самолета, и почувствовал сильную боль в груди. Рядом с ним валялся незнакомец в камуфляже, уставившись невидящим взглядом в потолок. Рубашка русского пропиталась кровью, но от серьезных повреждений его спас бронежилет, и раны выглядели гораздо хуже, чем были на самом деле. Второй незнакомец стоял на пороге кабины пилотов, держа в одной руке пистолет, нацеленный на летчика, а в другой - микрофон рации, по которой вел с кем-то переговоры.

Пистолет Резника валялся на полу примерно в ярде от его правой руки. Максим поднял оружие, медленно встал на ноги, стараясь не шуметь, и сразу почувствовал, как боль пронзила все его тело. Видимо, ранили его все же серьезно. Он не хотел открывать стрельбу в самолете, чтобы не повредить чего-то жизненно важного, и взял пистолет за ствол, как молоток, а потом стал продвигаться в сторону противника.

Он был приблизительно на расстоянии в один ярд от кабины пилотов, когда незнакомец в камуфляже начал подозревать, что за его спиной творится что-то неладное, и стал поворачиваться. Из последних сил Резник бросился вперед и ударил противника рукояткой пистолета по шее ниже края каски, и тот упал на пол.

Резник положил свой пистолет в кобуру, поднял оружие, выпавшее из руки врага, прислонился плечом к стенке для опоры и посмотрел на пилота. С ним был полный порядок.

Привыкший к превратностям судьбы, летчик хладнокровно наблюдал за тем, как власть переходила из рук в руки.

Русский связал незнакомцу руки за спиной его собственным ремнем и отправился посмотреть на ход боя, заставив пилота следовать с ним. К тому времени стреляли уже редко и неохотно, и все старались не попасть в самолет, что вполне устраивало Резника.

– Нам обязательно нужно добраться до самолета, - сказал Вэлин, делавший одиночные выстрелы по зарослям.
– У меня практически кончились патроны.

– У меня тоже, - ответил О'Рурк.
– Но хотелось бы, чтобы машина нас дождалась.

Вэлин не знал, что произошло на борту С-47, и уверенно заявил:

– Резник забрался на борт, а уж он позаботится о том, чтобы самолет никуда не делся.

Давай-ка заберем Келлера и попробуем добежать до машины.

Они проползли под брюхом грузовика к передним колесам, где лежал сержант. Он был в сознании и держал на груди автомат "хеклерэнд-коч".

– Пора двигаться, - сказал Вэлин.
– Сейчас мы тебе поможем.

Келлер отрицательно мотнул головой.

– Вы идите, а я прикрою вас огнем.

– Не говори глупостей, - возразил О'Рурк.
– Или все вместе, или никто.

– Я не могу идти.

– Мы тебя понесем.

– Нас всех перебьют до того, как мы пройдем десять ярдов. Оставьте меня. Дайте мне гранатомет, а у меня есть боеприпасы и гранаты, и я прикрою вас огнем. Погрузите первыми гражданских.

– Я тебя не оставлю, - отрезал Вэлин.

– У вас нет выбора, потому что я остаюсь.

Я знаю, что скоро умру. Даже если случится выжить, я останусь без ног. Я слышал, что сказал доктор. У меня нет будущего. Мне лучше умереть так, как я жил, - с оружием в руках.

Боеприпасы еще есть. А теперь уходите.

– Келлер!
– взмолился Вэлин.

– Идите, полковник. Спасибо за все хорошее, что вы для меня сделали. Былое не вернуть.

С этими словами сержант повернулся на бок, уперся локтем в землю и выставил дуло автомата из-за колеса грузовика.